Читаем Отравленные слова полностью

– Он пошел обедать. Ему что-нибудь передать?

Эва замирает. Она не хочет разговаривать ни с кем, кроме Лосано.

– Я по личному делу.

Голос на другом конце провода звучит жестче.

– Ваше имя и телефон?

Эва не отвечает. Ей становится дурно, она не хочет ввязываться в это. Она уже раскаивается в том, что позвонила в полицию.

– Кто это? Ваше имя?

Она, как в тот, первый раз, чувствует, что ее несправедливо в чем-то обвиняют, и вешает трубку, тяжело дыша, будто посреди восхождения на горную вершину вдруг осталась без кислорода. Она превращается в клубок нервов. Что теперь делать?

Эва встает и берет папку с материалами по английскому: по привычке – она всегда носит ее с собой, папка закрывает ее грудь, чересчур большую.

Она сделает то, что сделал бы любой на ее месте: пойдет к родителям Барбары.

Сальвадор Лосано в ресторане тайком сунул в карман зубочистку и теперь, сидя в одиночестве в кабинете в ожидании Суреды, задумчиво ковыряет в зубах. Он обожает треску, но потом всегда раскаивается, что взял ее. Жена когда-то подарила ему складную зубную щетку из тех, что продают в аптеках, но он вечно ее теряет. Иса, секретарша, сказала, что ему звонила какая-то девушка, которая не пожелала представиться. «Пробей номер по базе и выясни, что за девушка», – просит Лосано.

Он уверен: если у нее что-то важное, она перезвонит. Вот Пепе Молина, например, аж пришел за ним в бар, где он обычно пьет кофе по утрам. Да, если б не отец Барбары, расследование прекратили бы давным-давно.

– В этом деле нет особой надежды на успех, – заявляет Лосано сразу.

Тони Суреда сидит напротив, как прилежный ученик, с блокнотом и ручкой, а в его черных-пречерных глазах блестят веселые искорки. Наверняка выпил вина, думает Лосано, а за десертом рассказывал похабные анекдоты.

– Итак, – начинает он, выкладывая на стол все бумаги. – Четыре года назад Барбара Молина, которой тогда было пятнадцать, сбежала из дома. Без объяснения, без причины. Во вторник двадцать второго марта 2005 года. Она оставила записку, написанную от руки, второпях, решительную и трагическую: «Я ухожу, не ищите меня. Барбара». Ее мать, Нурия Солис, позвонила нам на следующий день, после бесплодных поисков по домам друзей и знакомых.

Отец Барбары, Хосе Молина, поначалу не хотел обращаться в полицию, но под напором жены уступил. Барбара ушла по своей воле, а не пропала, но она была несовершеннолетней и мы не хотели рисковать. Мы взялись за дело сразу же, тут же начали поиски, хоть это и был канун Страстной недели[14]. Мать нашла записку во вторник утром, а я в четверг вечером должен был ехать в отпуск. Уже всё забронировал, отменить было нельзя, – добавляет он более доброжелательно, будто бы в знак дружбы, которой между ними не водится. – Это к делу не относится, но это должен был быть мой первый отпуск с семьей за много лет. Сам знаешь, мы никогда не отдыхаем, повсюду таскаем с собой работу.

После этого отступления Лосано возвращается к рассказу, его тон вновь становится деловым.

– Поначалу дело показалось нам несложным, сразу же появились разные гипотезы.

Ужасные оценки Барбары оказались лишь верхушкой айсберга, под ними скрывалась мятежная юность, взбаламученная недавним любовным разочарованием.

Она, вероятно, вернется через несколько дней, попросит помощи у подружки, выйдет на связь со своим парнем, а может, наши ребята ее найдут, оптимистично полагал я. Но подружки ничего не знали и даже предположить не могли, куда могла сбежать Барбара. Зато все они указывали на одного и того же парня. Мартин Боррас, двадцати двух лет, вожатый из Сан-Габриэля, туристического клуба, куда Барбара записалась годом раньше. По выходным они ездили в горы, перед Страстной неделей готовили территорию лагерей[15] к приезду детей. В субботу утром собирались в помещении, которым владеет местная церковь, на углу улиц Урхель и Дипутасьон, совсем рядом с домом Барбары. Надо сказать, Мартин Боррас не походил на других ребят-вожатых. Он на их фоне выглядел, как бы это сказать, помажористей. По второму разу учился на первом курсе бизнес-школы, катался на горных лыжах, периодически ставил музыку на одной дискотеке, с первого же раза сдал на права. Привык к деньгам, учебой особенно не заморачивался, но, если чем-то увлекался, добивался успеха. Красавчик, этого не отнять. Самодовольный, из тех, что часами любуются отражением в зеркале перед тем, как выйти на улицу. Штаны спадают по моде, движения все отработанные, открытый и общительный, любит пошутить. Говорит на двух иностранных языках, учился в трех престижных школах, хоть и оставался дважды на второй год.