Эта мысль, самые слова «своеобразная культура», сказанные почти сто лет назад, звучат удивительно современно, бьют всей своей силой не только по старому европоцентризму, но и по еще более древнему азиацентризму.

Итак, история Сибири издавна, с самого начала, была полем идеологических битв: борьбы сил прогресса против реакции.

Прогрессивное направление в истории народов Севера, Сибири, народов Центральной Азии получило в наши дни мощную поддержку и теоретическую основу в ленинской концепции мировой истории, в ленинской национальной политике.

Первостепенное, в полном смысле слова основополагающее значение имеет мысль В. Ленина, изложенная в выступлении на II конгрессе Коминтерна, где вождь мирового пролетариата говорил о сотнях миллионов человечества, «которое до сих пор стояло вне истории, рассматривалось только как ее объект».

Исходя из ленинского положения о том, что нет народов неисторических, нет народов без своей собственной культуры, советские историки выполнили огромную по масштабам работу по воссозданию забытых страниц истории народов Сибири.

Каково же содержание этой работы и ее главные результаты? Первое условие исторического процесса в настоящем смысле этого слова, — его протяженность во времени, его хронология.

Не случайно же и не без оснований гордятся китайцы тысячелетиями своей летописной истории. И кто может без трепета стоять перед громадой веков, смотреть на пирамиды Египта или ацтеков? О протяженности и прогрессе исторической жизни сибирских народов, об их месте во всемирной истории и культуре человечесгва и пойдет речь дальше. Пойдет на конкретных фактах, в первую очередь на археологических, на результатах трудов археологов, посвященных самым глубинным истокам сибирской истории в далеком каменном веке. И, как мы увидим, не только сибирской, но и североазиатской и центральноазиатской истории, поскольку на этих огромных просторах в ходе тысячелетий скрещивались пути различных народов и культур.

На крутом Улалинском холме

Среди высоких гор, покрытых густой зеленью лесов и кустарников, лежит в узкой долине город Горно-Алтайск, столица автономной области. Неподалеку напряженно гудит прославленный Чуйский тракт. Машины спешат в подоблачные дали Алтая, к границам Монгольской Народной Республики. Стремительно несет свои ледяные воды воспетая поэтами Катунь. Кругом кипит молодая жизнь горного края, пробужденного от долгого сна Великим Октябрем.

И вряд ли кому приходило в голову, что здесь же, рядом с парком, где стоит памятник Ленину, неподалеку от кинотеатра и краеведческого музея, на склоне высокого холма, у старинного кладбища могут быть обнаружены следы нашего далекого предка…

В 1961 году во время краеведческой конференции чутье охотника за первобытным человеком привело меня и этнографа Е. Тощакову к этому холму, заставило перейти маленькую горную речку Улалинку и подняться по крутому склону, усеянному каинами. В осыпи из желтой глинистой толщи рыхлых отложений выступали скатанные водой, булыжники светло-желтого кварцита, торчали остроугольные глыбы темно-серого известняка. В этих «диких» камнях не было, ничего такого, что напоминало бы хорошо знакомые каменные изделия древнего человека. И все же мой взгляд остановился на одном из булыжников….

Да ведь это то, к тему я стремился, чего так жадно итак напряженно искал мой взор!.

Салю собой разумеется, если бы о булыжник, запнулся кто-либо, незнакомый с технологией того далекого времени, когда, наши предки не знали ни железа, ни меди, он отбросил бы этот камень с дороги носком ботинка. Но специалисту-археологу камень с Улалинки мог рассказать многое. Он взволновал бесспорными признаками искусственной обработки. И прежде всего характерным раковистым изломом. Именно так выглядит поверхность камня, намеренно расколотого рукой древнего, человека, человека каменного века. Поверхность раскола резко отличалась от необработанной части булыжника, гладко отшлифованной подои и песком, такой же, как у всех остальных, булыжников из осыпи.

Итак, сначала над камнем поработала природа. Веками, а может быть, и тысячелетиями ворочала его бурная река или катил древний ледник, пока не приобрел камень эту идеальную гладкость и овальную форму.

Но затем, в неизведанные времена каменного века, его поднял с древней галечной отмели или ледниковой дарены первобытный, мастер и расколол. Придал ему тем самым совершенно новую, не природную, а, можно сказать, «очеловеченную» форму.

И вот камень лежал: на ладони, еще покрытый желтой липкой глиной, шершавый и холодный, как лед. Но уже чувствовалось в нем тепло той человеческой руки, которая впервые дерзко вмешалась в тысячелетний ход природных процессов. Дала, ему новую жизнь, сделала его не просто камнем, а артефактом, носителем нового качества, которое дано обществом.