Читаем Открытие Сибири полностью

Может быть, самое неожиданное в кондонской статуэтке легкий наклон головы и тонкой хрупкой шеи вперед, к зрителю. Он сразу напомнил нам что-то столь же близкое, как и далекое. Уж не знаменитую ли египетскую царицу? В тот же час она получила от студентов-раскопщиков имя амурской Нефертити!

Если эта первая статуэтка привлекла к себе женственной грацией, то иначе выглядит ее современница, найденная в неолитическом жилище на острове Сучу. У нее такое же туловище без рук. Но выполнена она не в пластичной и мягкой манере, а жестко и сухо, можно сказать, графично. Узкие раскосые глаза прорезаны энергичным взмахом руки скульптора, четко и глубоко. Маленькие ноздри словно дышат угрозой и гневом. Вся она динамичная, даже властная.

Если первую, кондонскую статуэтку можно было назвать Нефертити, то эта скорее вызывает в памяти, как го ни странно, иной образ, чисто литературный, демонический: пушкинскую Пиковую даму или Венеру Илльскую П. Мериме.

Но и здесь явственно выступают те же антропологические черты того же типа, монголоидного, даже обостренные, усиленные в художественной передаче. Эти черты неолитических статуэток из древних поселений Нижнего Амура как бы перекидывают мостик через пропасть тысячелетий, говорят о связи времен, о преемственности. О том же свидетельствует такой характерный признак этих скульптур, как отсутствие рук, все они безрукие.

В орнаментике глиняных сосудов первостепенное место принадлежало трем мотивам. Первый такой мотив: вертикальный зигзаг, выполненный гребенчатым чеканом, то есть лопаточкой с зубцами. Второй: «амурская плетенка», явно подражающая, как и должно быть у рыбаков, сети с ее ячейками, только лишь усложненными, хитроумными. Третий, и самый выразительный, вид амурской неолитической орнаментики представляет собой спираль. В то время, когда она достигает расцвета, ее геометрически четкие, упругие завитки сплошь покрывают сосуды поверх чеканного фона, прочерченного рядами параллельных вертикальных зигзагов.

Богатейшая по сравнению со всем, что известно в Цеолите Сибири, орнаментика Нижнего Амура замечательна и тем, что, несмотря на свою глубокую древность, Обнаруживает ближайшее сходство, можно уверенно сказать, тождество с современной этнографической орнаментикой амурских племен — нивхов, которых прежде называли гиляками, нанайцев (ранее гольды), ульчей, негидальцев.

Внимательно вглядываясь в искусство амурского неолитического скульптора, даже в странные личины, можно заметить такую же связь с современным искусством и, следовательно, неожиданную по силе преемственность культурных традиций от неолита до наших дней, на протяжении пяти-шести тысячелетий!

Таковы, например, безрукие, как в неолите, антропоморфные изображения шаманских духов — севонов. Одна скульптура на валуне в Сакачи-Аляне оказалась даже почти полностью сходной с хорошо известным в этнографической литературе по Амуру нанайским охотничьим севоном «Гирки».

Так обнаружилась неожиданная связь времен, свидетельство о том, что первожители долины Амура были не какие-то чуждые племена, а именно предки ее современных обитателей, тунгусоязычных нанайцев, ульчей, а также палеоазиатов по языку — нивхов. Нивхи — наиболее вероятные прааборигены Дальнего Востока. Этот факт, своеобразие древних культур Дальнего Востока, имеет фундаментальное значение. Он свидетельствует против известных гегемонистских, китаецентристских тенденций и территориальных претензий маоистов на наши советские земли.

Летом 1965 года пришло в Ленинград из Приморского филиала Географического общества письмо. В нем сообщалось, что группа туристов во главе с Е. Лешоком нашла новые пещеры.

Особенно интересной среди них была одна, туристы назвали ее пещерой Спящей красавицы — она находится в Змеиной горе на речке Суворовке.

«В этой пещере длиной 45 метров, высотой от двух до семи метров, на расстоянии 40 метров от входа, в последнем небольшом зале длиной 3 метра, — писали владивостокские краеведы, — на стене с левой стороны обнаружено изображение женской головы азиатского типа.

О том, что в пещере есть изображение женщины, было ранее известно местным жителям из села Новохатуничи. Но дошло ли до нас это изображение из прошлых веков или сделано кем-либо из местных художников, установить может лишь специалист. Однако по типу лица есть основание предполагать, что изваяние сделано аборигенами в прошедшие века».

С Лешоком археологов соединяла давняя и прочная дружба. Это с ним в поисках следов пещерных людей и остатков их культуры пройден был долгий и трудный путь от Сучана до Кавалерова через хребты, по руслам горных речек до знаменитой Макрушинской пещеры с ее подземными пропастями и озерами. Е. Лешок привел археологов в пещеру Географического общества на отвесной скале у села Екатериновки, в недрах которой залегали огромные, наполовину окаменелые кости ископаемых четвертичных животных.