Читаем Открытие Индии полностью

Однако действительно крупной фигурой был Уинстон Черчилль, новый премьер-министр. Взгляды Черчилля по вопросу о свободе Индии были ясны и определенны. Он высказывал их неоднократно. Черчилль был непреклонным противником этой свободы. В январе 1930 года он заявил: «Рано или поздно вам придется сокрушить Ганди и Индийский Национальный конгресс и все то, что они отстаивают». В декабре того же года он сказал: «Английский народ отнюдь не намерен отказываться от контроля над жизнью и прогрессом Индии... Мы не намерены отказываться от этой самой блестящей и драгоценной жехмчу-жины королевской короны, которая в большей мере, чем все прочие наши доминионы и владения, составляет силу и славу Британской империи».

Несколько позже он разт>яснил, что в действительности означали в применении к Индии магические слова «статус доминиона», которыми нас так часто угощали. В январе 1931 года он заявил: «Мы всегда имели его (статус доминиона) в виду в качестве некой конечной цели, но никто не предполагал — разве лишь в чисто формальном смысле, подобно тому как представители Индии принимают участие в совещаниях во время войны,— что эти принципы и политика, относящиеся к Индии, будут претворены в такие сроки, предопределять которые было бы для нас разумно или целесообразно». В декабре 1931 года он сказал: «Большинство видных общественных деятелей, к числу коих в свое время принадлежал и я, выступали с речами — я, во всяком случае, выступал— насчет статуса доминиона, но я не имел в виду, что Индия когда-либо в обозримом будущем будет иметь такие же конституционные права и такую же систему, как Канада... Англия, потеряв Индию в качестве части своей империи, навсегда перестанет существовать как великая держава».

В этом и заключалась суть дела. Индия была основой империи; обладание ею, эксплуатация ее — вот что создавало силу и славу Англии, делало ее великой державой. Черчилль не мог мыслить себе Англию иначе, как центром и владычицей обширной империи, а потому он не мог представить себе Индию свободной. Что же касается статуса доминиона, которым нас столько времени пытались соблазнить как чем-то вполне для нас доступным, то, как выяснилось, все это сводилось к одним лишь фразам и формальностям и было весьма далеко от действительной свободы и власти. Впрочем, мы отвергали статус доминиона даже в его настоящем значении, настаивая на независимости, так что пропасть, разделявшая нас с г-ном Черчиллем, была поистине весьма глубокой.

Мы помнили его заявления и знали, что он человек решительный и непреклонный. От Англии, руководимой Черчиллем, нахМ не приходилось ждать многог о. При всем его мужестве и выдающихся способностях руководителя он олицетворял консервативную империалистическую Англию 19 века и был, видимо, неспособен понять новый мир с его сложными проблемами и силами и в еще меньшей мере — будущее, очертания которого начинали вырисовываться. И все же он был большим человеком, способным на большие дела. Его предложение о союзе с Францией, хотя и сделанное в момент страшной опасности, свидетельствовало о проницательности и об умении применяться к обстоятельствам. Оно произвело в Индии огромное впечатление. Быть может, занимаемый им ныне новый пост с его огромной ответственностью расширил его поле зрения и заставил его подняться выше былых предрассудков и представлений. Быть мо^: жет, сами нужды войны, имевшие для него решающее значение, заставят его осознать, что освобождение Индии не только неизбежно, но и желательно с точки зрения интересов войны. Я вспоминал о том, как в августе 1939 года, когда я собирался в Китай, он передал мне через одного общего нашего друга пожелания успеха в моей поездке в эту страну, терзаемую войной.

Учитывая все это, мы выступили со своим предложением не без некоторой надежды, хотя и не рассчитывая на слишком многое. Ответ английского правительства не заставил себя долго ждать. Это был категорический отказ, более того, он был изложен в такой форме, которая ясно показала нам, что англичане отнюдь не намереваются отказаться от своего господства над Индией; они намерены были поощрять внутренние раздоры и поддерживать любые средневековые и реакционные элементы. Они, видимо, предпочитали гражданскую войну и гибель Индии ослаблению своего империалистического контроля.

Как ни привыкли мы к подобному обращению, это явилось для нас ударом. Уныние овладевало нами все сильнее. Помню, я в то время писал статью, которую озаглавил: «Пути расходятся». Я долгое время стоял за независимость Индии, будучи убежден, что мы как народ ни при каких иных условиях не сможем развиваться и преуспевать, а также поддерживать нормальные дружественные отношения с Англией и сотрудничать с нею. И все же я желал этих дружественных отношений. Однако теперь я внезапно почувствовал, что, если только Англия не изменится коренным образом, нам с нею не по пути. Нам придется идти разными путями.

ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ГРАЖДАНСКОЕ НЕПОВИНОВЕНИЕ