Я ехала в электричке, смотрела на снег, бьющийся в окна, счастье наполняло меня и захлёстывало. Свидание с Питером прошло, но мне было мало, я столько не успела. Он коснулся моего лба губами и отпустил, зачем так быстро? Я уже томлюсь и ожидаю новой встречи, хочу познакомиться ближе, коснуться, упасть в объятия, слиться в самом нежном и самом чувственном. Люблю. Счастлива. Спасибо ему и всем, кто мелькнул мимо, каждой капле, упавшей на мои щёки, каждому барельефу, углу и кирпичику, за который зацепился мой взгляд. Благодарю. Моё сердце открыто и трепещет. Я жива и живу ярче и насыщенней с каждой секундой. Я буду и есть счастлива теперь и, пожалуй, чуть дальше.

Откровение 5

Уже утро, я сижу за столом, спиной к балкону. Кстати, знаешь, где я? Нет? В Евпатории. Не удивляйся, просто принимай меня такой, какая я есть. Во дворе кричат дети, и вкусно пахнет пирогом из кухни. Я перестала писать вечером, поэтому сегодня у меня будет поздняя рефлексия.

День Победы. Раньше мне казалось, что я люблю этот праздник более других, сейчас нет. Я осознаю, что это день всемирной боли и плача. Молчу и отвожу глаза от поздравлений и парадов.

Я уезжаю в Севастополь, поэтому одеваюсь очень тепло, тыря у папы его куртку; крашу глаза блестящими любимыми тенями, расчёсываю волосы, чтобы быть ну очень прекрасной. Иду по улице, наслаждаясь – припекает солнышко. Как только лучи согревают мою кожу, я тут же раздеваюсь до маечки (брюки, разумеется, оставила при себе), северная ж дама. Ветер начинает пробирать, но я не сдаюсь. Вокруг цветут сирень, яблоки и айва – я очень часто останавливаюсь, нюхаю и любя глажу цветы.

Я так спешила на встречу, что пробежала назначенное место, потом, правда, вернулась и нашлась. Мы едем на двухколёсном звере, и да, я не про велосипед. Мотоцикл! Настоящий! Я научилась резво запрыгивать на него, по крайней мере мне так кажется, но так и не одолела застёжку от шлема. Вообще, мне казалось, что я выгляжу дерзко и классно в шлеме, но мои щёчки так не считают, предательски округляя мордашку.

А какая тут дерзость с хомячьими щёчками?

Скорость, её много, у меня продувает ботинки, коленки, бёдра, руки – мне кажется, что еду уже голышом. Волосы сумасшедше вьются сзади, норовя улететь. Я кручу головой из стороны в сторону, пытаясь охватить всю живописность проезжаемых мест, периодически стукая шлемом человечка, везущего столь беспокойный груз. Я восхищена бескрайними виноградниками, тянущимися за горизонт, дорогами, хвастливо показывающими свои песчаные хвосты и устремляющимися в горы, соблазн слишком велик.

Остановка на стаканчик зелёного чая. Я пытаюсь греть руки о бумажный стакан, обжигая ладони. Волосы мои растрепались уж слишком неприлично и самовольно закрутились в шаловливые кудряшки. Мимо по небольшой площади ездят машины с военными песнями. Сигналя, люди, высунувшись из окон, кричат, машут руками, и им в ответ машут продавцы магазинов. Я стою в ошеломлении, это действо похоже на цирк, на дикость, но никак не на почтение героям войны.

Наконец высадка в Севастополе. Я, как обычно, отправляюсь на поиски, скажем так, дамской комнаты, в которой не обходится без курьёзов. Радует, что вход в три раза дешевле, чем в Евпатории, но и кабинки пропорциональны: в них тебя видно ровно на две трети. Это не беда, всякое бывает, надо и плюсы искать, например, можно налаживать знакомства, не отвлекаясь от процесса, смотря другому человеку в глаза. Но я пока не столь открыта, поэтому, завершив свои дела и собираясь покидать столь открытое коммуникациям место, я столкнулась с одной неожиданностью. Какая-то неведомая сила не давала мне разогнуться. Веря во всяких бабаек, я предположила, что это дух общественности, в самом грязном смысле этого слова, не отпускает меня, но нет, всё оказалось гораздо прозаичнее. Я, обладая недюжинной ловкостью, умудрилась застёжкой от сумки подловить себя и зацепиться за кружево нижнего белья. Хохотнув, что в таких местах является редкостью, я принялась за своё высвобождение от себя же. Это было непросто, но я справилась.

Вернувшись к ожидавшему меня приятелю, я повествовала о своих приключениях, и, посмеявшись, мы принялись ожидать паром, который перевёз бы нас на тот берег. Совсем рядом с морюшком стояло дерево, опушённое цветом молодой розы, которое повергло меня в неописуемый восторг.

Дождавшись парома, мы загрузились вместе с транспортом на борт. Я по своей природной шилопопости взобралась на верхнюю палубу и, накинув капюшон, тряслась, как цуцик, вглядываясь в волны цвета, как бы странно ни звучало, яиц дрозда.

По прибытии мы отправились на набережную, где совершили чудную прогулку. Было слишком много народа, и звучал чарующий мужской голос, исполнявший «Катюшу». Нам наперебой предлагали погладить голубей, шиншилл, отправиться на катерную прогулку и на экскурсии куда-то и на чём-то. Всё это было не ново, хотелось уникальности.