– Мы забегаем вперед. Но вы правы. Konstantiniyye, Византия, Новый Рим, Красное Яблоко – какая разница? Говорят, Мехмед собирался переименовать его в Ислам-бюль – Место, Где Ислам Процветает – но я считаю, что это еще одна легенда. Тем не менее, люди используют и это название. Хотя конечно самые образованные из нас считают, что его следует называть Истан-бол – «В город». – Молодой человек помолчал. – О чем рассказывал ваш отец? О том, как храбрые христиане убивали злых турков?

– Нет. Не всегда.

Юноша вздохнул.

– Я думаю, истории могут сильно меняться в зависимости от рассказчика.

Эцио выпрямился. За время долгого путешествия его мышцы оправились, но бок все еще болел.

– В этом я с тобой согласен, – ответил он.

Молодой человек улыбнулся, тепло и искренне.

– Guzel! [Хорошо (тур.)] Konstantiniyye - это город, где каждому найдется место, независимо от вероисповедания. Даже для оставшихся византийцев. А еще для учеников, таких как я, и… для таких странников, как вы.

Их разговор прервала молодая супружеская пара сельджуков, которые прошли мимо. Эцио и юноша остановились, прислушиваясь к их разговору. Эцио – потому что любая информация о городе, которую он только мог почерпнуть, была ему интересна.

– Мой отец не справится со всем этим беспределом, – говорил муж. – Ему придется закрыть лавку, если дела ухудшатся.

– Все наладится, – ответила жена. – Может быть, с возвращением султана…

– Ха! – с сарказмом изрек мужчина. – Баязид слаб. Он позволил византийским выскочкам делать, что им вздумается, и посмотри, к чему это привело… kargasa! [Беспорядки (тур.)]

Супруга шикнула на него.

– Ты не должен такого говорить!

– Почему нет? Я говорю правду. Мой отец честный человек, а его постоянно грабят.

– Простите, что я невольно подслушал ваш разговор, – перебил их Эцио.

Супруга испепеляюще посмотрела на мужа: вот видишь?

Но мужчина повернулся к Эцио и поздоровался.

– Affedersiniz, efendim. [Простите, господин (тур.)] Я вижу, вы путешественник. Если вы остановитесь в городе, прошу, загляните в лавку моего отца. Его ковры – лучшие во всей империи, и он сделает вам скидку. – Он помолчал. – Мой отец хороший человек, но воры почти уничтожили дело всей его жизни.

Он сказал бы еще что-нибудь, но супруга торопливо потащила его прочь.

Эцио переглянулся со спутником, которому человек, выглядящий словно слуга, передал бокал шарбата. Юноша поднял бокал.

– Не желаете? Очень освежает, а мы еще нескоро прибудем в доки.

– Было бы неплохо.

Юноша кивнул слуге, и тот удалился. Мимо прошла группа солдат-османов, возвращающаяся домой с дежурства в Додеканеса, они тоже разговаривали о городе.

Эцио кивнул им, и мгновение шел следом, пока юноша, отвернувшись, делал пометки в своей тетради.

– Хотел бы я знать, сколько еще проторчат здесь эти бандиты, византийцы, – вздохнул один из солдат. – У них уже была возможность, и они почти разрушили город.

– Когда султан Мехмед занял его, здесь было менее сорока тысяч людей, живших в нищете, – добавил другой.

– Aynen oyle! – согласился третий. – Именно так! И посмотрите на город сейчас. Триста тысяч жителей, впервые за многие века город процветает. И все это сделали мы.

– Мы снова сделали город сильным. Мы его восстановили! – подхватил второй.

– Да, но византийцы тут не при чем, – возразил первый. – Они только портят все, за что берутся.

– Как мне узнать их? – спросил Эцио.

– Просто держитесь подальше от наемников в грубой красной одежде, – пояснил первый. – Это византийцы. Они плохие люди.

Потом солдаты ушли готовиться к высадке. К Эцио подошел юноша, вскоре появился его слуга с шарбатом для Эцио.

– Итак, – улыбнулся молодой человек, – теперь вы видите, что Konstantiniyye – самый прекрасный город на земле.

– В самом деле, – ответил Эцио.

ГЛАВА 17

Корабль причалил, и пассажиры вместе с членами команды сошли на причал, как только на набережную были сброшены швартовые канаты и опущен трап.

Эцио вернулся в каюту, чтобы забрать сумки. Он уже знал, что сделает первым делом, как только спустится на берег. Слуга его юного друга вытащил на палубу три связанных между собой кожаными ремнями дорожных сундука, и теперь юноша ждал носильщиков, чтобы отнести их на берег. Эцио подошел к нему, чтобы попрощаться.

Молодой человек вздохнул.

– Меня ждет куча работы, но я рад вернуться домой.

– Ты слишком молод, чтобы думать о работе, друг мой!

Взгляд Эцио привлекла рыжеволосая женщина в зеленом. Она суетилась возле большого свертка выглядящего очень тяжелым. Юноша проследил за его взглядом.

– Когда я был в твоем возрасте, у меня были… иные интересы… – Эцио замолчал, глядя на женщину, которая прошла мимо. Она подняла глаза, и Эцио показалось, что их взгляды встретились.

– Приветствую, – сказал он.

Но она его не заметила, и Эцио вернулся к своему товарищу, который с интересом наблюдал за ним.

– Невероятно, – проговорил юноша. – Странно, как вы вообще хоть что-то успевали.

– Вот и мама удивлялась, – Эцио немного грустно улыбнулся в ответ.