Читаем Отец моего жениха полностью

Лифт в Юлином доме не работает, так же как и ее телефон, который вот уже в четвертый раз сообщает, что абонент не доступен. Поэтому попытки дозвониться до нее я оставил и на шестой этаж поднимаюсь пешком. Достойная замена спортзалу.

Дойдя до нужной двери, жму кнопку звонка. Под футболкой нещадно молотит сердце. Не от пройденных ступеней, а от того, что сутки разлуки оказались мучительнее, чем я мог предположить, и потому, что откровения даются мне сложно. Но без них сейчас никуда.

Мне никто не открывает, поэтому приходится нажать на кнопку звонка и настойчивее. Через несколько секунд по ту сторону раздаются шаги, и дверь распахивается. Не сентиментален я, и никогда не был, но каждый раз при виде Юли в груди становится тесно. Особенно, когда выглядит она так: бледная, потерянная и измученная.

— Проходи, — шелестит еле слышно. Потом будто опомнившись, прочищает горло и повторяет уже громче: — Проходи.

Переживала. Из-за меня. Мудак ты, Серега. Мог бы и ночью приехать — знал же, что не прогонит и рада будет.

— Чай будешь? Ты поговорить хочешь, наверное?

В глазах отчаяние и страх. И то как она подол своей футболки нервно комкает, и как безвольно опали ее плечи… Нет, я совсем не сентиментальный, но именно эта девочка, она мне душу рвет. Меня сутки всего не было, а она уже попрощалась.

— Все придумала уже себе, Юль? — скидываю обувь и шагая к ней.

Она обхватывает себя руками, губы дрожат, глаза красные. Блядь, сволочь ты Молотов.

— Юль, — обхватываю руками ее лицо. — Ты чего плачешь? Думаешь, я выбирать между тобой и сыном ездил?

Красивое лицо жалобно кривится, и Юля начинает реветь: по-детски, дрожа всем телом и всхлипывая.

— Ты не отвечал… не звонил… Дима тебе семья, а я…

— А ты мне кто? — вытирая ладонью ее мокрые щеки.

— А я никто…

— Ну какая же ты мне никто? — Ну давай, Молотов. Будь мужиком. Сколько можно от себя бегать. И момент подходящий. — Влюблен я в тебя, Юль.

45

Сергей

За сутки до

Впервые за многие годы я злостно нарушаю скоростной режим, пока еду по знакомой дороге в Барвиху. Рука сама тянется к телефону, чтобы набрать Диму — останавливает лишь уверенность в том, что сейчас он мне не ответит. Нет, я не сомневаюсь в том, что в ближайшее время разговор между нами состоится, но Диме нужно остыть. Не сказать, что произошедшее сегодня стало для меня тотальной неожиданностью: еще будучи с Лондоне, когда меня одолевали мысли о Юле, я много раз представлял, каково сыну будет узнать о нашей связи. Прогнозировал его реакцию и даже обвинения, которые мне придется услышать в свой адрес: обоснованные и не очень. Это уничтожало соблазн набрать ее номер. Из головы, правда, выкинуть не помогало.

Но одно дело предполагать и прогнозировать, и совсем другое встретиться с реальностью лицом к лицу. Реальностью, от которой меня разъедает ядовитая смесь из вины и бессилия. Вины за то, что будь я лучшим отцом для Димы, моя связь с Юлей, возможно, не выглядела бы чистым актом эгоизма, и бессилием от невозможности поговорить с сыном прямо сейчас и убедить в том, что все у него будет хорошо. Что еще появится в его жизни та самая девушка, с которой он забудет обо остальных, и с которой секс ради секса станет не нужен — необходимо лишь дать себе немного времени. Сказать ему, что меньше всего на свете я хотел причинить ему боль и что случившегося пытался избежать как мог. И что жизнь, сука, бывает сильнее тебя, каким бы непробиваемым ты себя не мнил. Вот только откуда взять столько красноречия, чтобы убедить в этом раздавленного двадцатилетнего парня?

По приезде в Барвиху я предусмотрительно паркую автомобиль в гараж, чтобы у Димы не возникло желания снова уехать. Спасаться от разговора бегством я не могу ему позволить, да и не научился откладывать проблемы в долгий ящик. В груди мучительно крутит, когда представляю, что он сейчас где-то один, напивается и проклинает судьбу. С одиночеством я знаком не понаслышке, но для меня спасением от него всегда была работа — благодаря ей я со многим свыкся. И чем больше времени проводил один, тем меньше дискомфорта от этого испытывал: уединение стало моим образом жизни и помогало смотреть на многие вещи беспристрастно. У Димы же такого бонуса нет. Хорошо, если рядом в этот момент окажется настоящий друг, готовый подставить плечо.

Время на часах показывает начало первого, но сын дома так и не появился. Уснуть не получается, а купленная в день приезда пачка подходит в концу. Хочется позвонить Юле, но в последний момент решаю ее не будить.