Читаем Отец моего жениха полностью

Автомобиль плавно трогается с места, а Молотов больше не меня не смотрит. И это плохая новость. Но есть и хорошая: спустя двадцать минут мы выезжаем на знакомую трассу, а это означает, что мне не придется ночевать в гостинице.

По приезде в Барвиху Сергей подчеркнуто вежливо помогает мне выйти из машины, но как я не стараюсь поймать его взгляд, сделать этого мне не удается.

- Думаю, экскурсию по дому тебе проводить не нужно, - негромко произносит он, открывая входную дверь. - Если ты голодна - в холодильнике есть еда. Не стесняйся.

Ведет себя так, словно мы сорок минут назад не целовались в машине, а его руки не тискали мою почти голую задницу. Я как знала, надела развратные стринги.

Молотов проходит на кухню, а я остаюсь стоять в гостиной, обхватив себя руками. Судя по звукам, он моет руки и пьет минералку.

Глупо вот так здесь стоять. Чего я жду? Что он меня проводит до кровати?

Бросаю финальный взгляд в кухонный проем и со вздохом иду к лестнице. Медленно иду. Очень медленно. Шаги Сергея настигают меня лишь на предпоследней ступеньке, от чего сердечный ритм снова сбивается. Хотя, он кажется и не приходил в норму с того момента, как мы покинули клуб. Я чувствую его присутствие всего в паре метров позади себя, пока бреду по коридору к спальне. Берусь за ручку и, не выдержав, разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Мы встречаемся глазами, и челюсть Сергея едва заметно дергается.

- Спокойной ночи? - не утверждаю, а спрашиваю. Потому что, о какой, к чертямм, спокойной ночи может идти речь, когда мы вдвоем в доме. Когда я знаю, что он хочет меня, а я безумно хочу его.

- Спокойной ночи, Юля, - отвечает Молотов, и в последний раз скользнув по мне глазами, проходит к своей комнате. В его тоне нет ни вопроса, ни приглашения.

Я скрываюсь в спальне, не дожидаясь звука захлопывающейся за ним двери, и прижимаюсь к стене для поддержки. Стараясь угомонить бешено стучащее сердце, глубоко дышу и смотрю в темно-синий прямоугольник окна. Когда-то это была наша с Димой комната, а все о чем я сейчас могу думать, как сильно я хочу переспать с его отцом. Так, срочно нужен душ похолоднее.

Холодный душ не помогает: мысли по-прежнему витают в десятке метров от моей головы. А именно в спальне Сергея. Чем он сейчас занимается? Сидит на кровати? Стоит в душе? Спит? Он сказал, что завтра уезжает. То есть возможно я больше его никогда не увижу. Дима говорил, что он наведывается в Москву не чаще двух раз в год, а это означает, что к следующему своему приезду Молотов-старший может и не вспомнить мое имя.

Я не понимаю своих чувств к этому мужчине, но факт в том, что какие-то чувства у меня к нему есть. Я не могу смириться с мыслью, что завтра он уедет, а я так и не узнаю, каково это: быть с таким как он. А я хочу узнать.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение: зрачки расширены, волосы хранят следы укладки (спасибо тебе, Тафт), на скулах горит румянец. Пижама вроде тоже ничего: короткие хлопковые шорты в полоску и такая же рубашка, купленные на зимней распродаже в Woman Secret. Не кружевной пеньюар, конечно, но имеем то, что имеем. Главное ведь, то что внутри. Всмысле, под ним.

Я выскальзываю в коридор и застываю, прислушиваясь к звукам. Ничего. Тишина. Нет, я отказываюсь верить, что он уснул. Встаю на цыпочки, как трусливый воришка, и крадусь к спальне Сергея, ощущая волнительное подрагивание рук. Трепетно и страшно, но назад я не поверну. Мы, рязанки, очень настойчивы в достижении своих целей. Провинция, что с нас взять.

Я берусь за ручку и, шумно выдохнув, чтобы заглушить любые сомнения, тяну ее вниз. К счастью, поддается. Смешно бы я выглядела, если дверь была заперта.

В комнате царит полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом прикроватного светильника. В воздухе витает запах Молотова: древесная терпкость, перемежающаяся с прохладой работающего кондиционера. В поле зрения попадает широкая спина без рубашки. Молотов сидит на кровати, слегка сгорбившись, ладони подпирают виски. Думает? Уснул? Сражается с собой?

Я нарочно не придерживаю за собой дверь, и она захлопывается с глухим звуком. Рельефные плечи на секунду напрягаются, Сергей поворачивает голову и смотрит на меня. Молча.

- Я боялась, что ты спишь, - мой голос немного охрипший, но, к счастью, не звучит заискивающим или испуганным.

С тяжелым вздохом Сергей поднимается с кровати и разворачивается ко мне. Бог мой, ну и тело у него, а... Никогда такого красивого не видела. Вру, видела однажды в бассейне, но это тоже было его тело. Его шесть выступающих кубиков, его широкие плечи, его тугие вены на бицепсах. Охх.

- Для чего ты пришла, Юля? - если бы голос Молотова не звучал так ровно, я бы подумала, что он в бешенстве. Лоб напряженный, скулы тоже, взгляд мрачный.

- Ты знаешь, для чего.

- Тебе двадцать один, мне тридцать девять. Я живу в другой стране, из которой уезжать не планирую. Ты так или иначе связана с моим сыном. Поэтому повторю вопрос: для чего ты пришла?