Читаем Отель «Бертрам» полностью

— Забавно, что вы это спросили, потому что мне действительно показалось, что кто-то за мной шел. Конечно, мало ли людей ходит по Лондону! Но в тумане это пугает. Я остановилась, прислушалась, шаги как будто затихли, и я решила, что мне это померещилось. Я уже была возле отеля.

— А потом?

— А потом внезапно раздался этот выстрел. Как я уже говорила, пуля просвистела около моего уха. Швейцар, который стоит у дверей отеля, подбежал, оттолкнул меня и потом… И потом еще один выстрел. Он… Он упал, и я закричала.

Эльвира вновь задрожала, — Спокойно, девочка! — сказала Бесс низким, твердым голосом. — Спокойно!

Так Бесс обращалась к своим лошадям, и этот тон оказал должное воздействие и на ее дочь. Эльвира заморгала, глядя на мать, встряхнулась и успокоилась.

— Умница, — сказала Бесс.

— А потом пришли вы, — продолжала Эльвира, обращаясь к Деду. — Вы засвистели, потом велели полисмену увести меня в отель. Когда я вошла, то увидела.., увидела маму. — Она оглянулась на Бесс Седжвик.

— Скажите, вы знаете человека по имени Ладислав Малиновский? — спросил Дед. Он задал этот вопрос небрежным тоном, как бы между прочим. На Эльвиру Дед не смотрел, но, поскольку слух его был напряжен, от него не ускользнул быстрый, легкий вздох, вырвавшийся у девушки. Он не смотрел на дочь. Он смотрел на мать.

— Нет, — сказала Эльвира почти без заминки. — Нет. Я его не знаю.

— Вот как! А мне казалось, что вы могли бы его знать. Думаю, он мог быть здесь сегодня вечером.

— Да? Почему это?

— А его автомобиль за углом. Поэтому я и подумал, что он здесь.

— Я его не знаю, — повторила Эльвира.

— Значит, я ошибся, — сказал Дед. — Но вы-то его знаете? — Он повернулся к Бесс.

— Еще бы, — ответила Бесс Седжвик. — Знаю много лет. — И с улыбкой добавила:

— Знаете, он сумасшедший. Водит так, что когда-нибудь сломает себе шею. Он уже однажды разбился, полтора года назад.

— Помнится, я об этом читал, — отозвался Дед, — Он ведь больше не выступает, а?

— Пока что нет. И думаю, не будет.

— Можно, я пойду спать? — жалобно попросила Эльвира. — Я… Я ужасно устала.

— Конечно, это вполне понятно, — согласился Дед. — Вы сказали нам все, что вспомнили?

— Да, конечно.

— Я пойду с тобой.

Мать и дочь вышли вместе.

— Она прекрасно его знает! — сказал Дед.

— Вы так думаете, сэр? — спросил сержант Уэдел.

— Уверен. Она пила с ним чай в парке Бэттерси. Их там видела одна старая дама. Была этим встревожена. Сочла, что он не компания для юной девушки. И это истинная правда.

— В особенности если он с ее матерью… — Уэдел не кончил фразы. — Об этом все говорят.

— Да, я тоже слышал…

— Тогда кто ему нужен — мать или дочь?

Дед, пропустив эту реплику мимо ушей, распорядился:

— Необходимо его задержать. Он мне нужен. Его машина тут за углом.

— Вы полагаете, он остановился в этом отеле?

— Не думаю. Он не вписывается в «Бертрам». Если он сюда явился, то затем, чтобы встретиться с девушкой. А она-то определенно шла на свидание с ним.

Открылась дверь, и появилась Бесс Седжвик.

— Я вернулась, чтобы поговорить с вами. Но нельзя ли без свидетелей?

— Не вижу препятствий. — Старший инспектор Дэви сделал знак, и молодой полицейский, взяв свой блокнот, вышел. За ним последовал сержант Уэдел.

Леди Седжвик уселась за стол напротив Деда.

— Эта идиотская история об отравленных конфетах… Совершенная чепуха. Не верю ни единому слову!

— Считаете, что ваша дочь все это выдумала?

— Да. Но зачем?

— Ну, если вы не знаете зачем, то откуда знать мне? Она ваша дочь. Предполагается, что вы ее знаете лучше, чем я.

— Я совершенно ее не знаю, — с горечью отозвалась Бесс Седжвик. — Я ее не видела и не имела с ней никаких контактов с тех пор, как сбежала от своего мужа, а тогда ей было два года.

— Да-да. Мне это известно. И я нахожу это странным. Ведь вы знаете, леди Седжвик, что суд обычно отдает ребенка матери, коль скоро мать об этом просит, даже будучи стороной виновной. Видимо, вы сами этого не хотели?

— Я решила, что лучше — не надо.

— Почему же?

— Посчитала, что так будет для нее безопаснее.

— С точки зрения морали?

— Нет. Не морали! Адюльтером сегодня никого не удивишь. Дети должны это знать.., к этому легко привыкнуть… Нет.., понимаете, находиться рядом с такой, как я, рискованно. Жизнь, какую я веду, опасна. Ничего не могу с собой поделать — я рождена, чтобы играть с огнем, к тому же я не законопослушна, враг всяческих условностей. И я думала, что для Эльвиры будет лучше, если она получит традиционное английское воспитание, будет окружена вниманием, заботой…

— Но лишена материнской любви?

— Я думала, что, если она будет любить меня, это принесет ей горе. Вы можете не верить мне, но именно так я чувствовала.

— Верю. Вы до сих пор считаете, что были правы?

— Нет. Не считаю. Теперь я думаю, что была совершенно не права.

— Ваша дочь знакома с Малиновским?

— Убеждена, что нет. Вы же слышали, что она сказала!