Читаем Отдел Химер полностью

На звук взрывов должен среагировать спецназ. Хотя не думаю, что, застав эту страшную и в тоже время такую милую сердцу картину, они станут возражать. В конце концов, главная цель — физическое уничтожение противника — достигнута. И, как мне кажется, мое участие лишь способствовало экономии времени и жизней. Могли ведь накрыть лагерь из минометов? Легко. Так какая разница — парой часов раньше, парой часов позже?

Однако руководство почему-то придерживалось иного мнения. Не успели эфэсбэшники дойти до места схватки, как прямо у меня перед носом открылся портал и я имел честь лицезреть господина Магистра собственной персоной. И, ох ё-мое, он был не один.

— За мной! — коротко бросило высокое начальство, и я понуро протиснулся в мерцающий прямоугольник.

Вопреки ожиданиям проход вел не в кабинет Магистра в Санатории, а в совершенно мне незнакомый зал, невольно навевающий мысли о суде присяжных. Может, потому, что сидевших на скамье за барьером было ровно двенадцать?

— Ваши Химеры в третий раз нарушили решение Конвента об ограничении физического вмешательства, — обращаясь к Магистру, начал кто-то в черной мантии.

Тот покорно склонил голову:

— Да, ваша честь.

Я присвистнул от удивления. Оказывается, над нами есть кто-то вышестоящий? То-то Сергей так упирал на полную конфиденциальность.

— Какие будут предложения? — На этот раз судья адресовал вопрос «присяжным».

По-видимому, подобные казусы то и дело происходили тут и там, так как совещались они не долго. И спустя минуту вынесли вердикт:

— Уменьшение квоты на одну акцию….

По тому, какие страшные глаза сделало начальство, я понял, что всё не просто неудовлетворительно, а очень плохо. Хорошо хоть хватило ума промолчать.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Судья ударил молоточком по столу, и тотчас возле нас материализовались спутники Магистра. Легкий пасс — и мы в Санатории.

— Виноват! — Вытянувшись в струнку, я ел начальство глазами.

— Вольно, — скомандовал Магистр и кивнул на стул. — Садитесь.

Я присел, а он, заняв кресло напротив, принялся крутить в руках карандаш. Осознание факта, что в эти минуты, быть может, решается моя судьба, заставляло нервничать. Второй раз за месяц привлекаю внимание руководства. Нехорошо.

Карандаш хрустнул у него в пальцах, и я невольно вздрогнул. Отбросив обломки, Магистр поднял взгляд и начал:

— К сожалению, никто на Земле не знает, какие уравнения находились в рукописях Эйнштейна, сожженных во время кремации его тела. По слухам, в последние годы жизни он работал над единой теорией поля, доказывая, что материя и энергия взаимозаменяемы.

Я ожидал совсем другого и потому в недоумении уставился на шефа.

— Мало кому известно, — продолжал тем временем Магистр, — что академик Андрей Дмитриевич Сахаров, как в свое время и Эйнштейн, посвятил многие работы космологии. К сожалению, такой его труд, как «Многолистная модель Вселенной», опубликованный в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году мизерным тиражом, и другие статьи, посвященные свойствам искривленного пространства, практически недоступны. А ведь в них Сахаров признает, что наряду с наблюдаемой Вселенной существует огромное количество других, многие из которых обладают существенно иными характеристиками… В наше время идея параллельных миров уже признана. И немало ученых утверждают, что попасть туда можно прямо сегодня.

— Извините, Магистр, — нарушив субординацию, прервал я его. — Не понимаю, какое отношение смерть нескольких негодяев имеет к столь высоким материям.

Хозяин кабинета замялся на минуту и словно нехотя продолжил:

— В общем, есть мнение, что, начав пятьдесят четыре года назад проект «Химеры», мы каким-то образом затронули структуру иной реальности. По мнению группы ученых, вмешиваясь в ход «материальной» истории, мы создаем своего рода лишних «двойников». Ведь существуя как бы в «надпространстве», мы вольно или невольно должны занять статус наблюдателей.

— Глупости какие! — фыркнул я.

— Всё очень зыбко. И нет практически никаких доказательств.

— Здорово получается, — не желал сдаваться я. — Подтверждений, значит, нет. А Конвент есть. И что это за квота такая?

Магистр тяжело вздохнул, видимо раздумывая, можно ли мне довериться. Достоин ли?

— Как вы знаете, в мире работает множество институтов, как государственных, так и частных, прогнозирующих будущее. Вообще-то, подобно всем имеющимся на сегодняшний день предсказаниям, их выкладки довольно приблизительны, но тем не менее тема муссируется не один год. Так вот, имеется теория о минимально допустимом вмешательстве, и в соответствии с расчетами каждой стране выделяется определенная квота.

— Бред какой-то! — не выдержал я. — Но вы не ответили, как переход в мир иной двух десятков обезьян, которым, как понимаю, и так оставалось жить не более пары часов, может повлиять на, извините, ход истории?