Боевая тревога по всему флоту

Описываемый мною случай произошёл в конце шестидесятых годов на Северном флоте, на базе подводных лодок в Полярном. Называть точную дату я не буду, так как не знаю достоверно, лежит ли гриф секретности на том событии или нет.

В тот день стояла совершенно замечательная погода. Крайний Север вступил в объятия полярного дня, и незаходящее солнце освещало, казалось, уже приевшуюся картину заполярного уголка, в котором притулилось одно из старейших соединений больших дизельных субмарин. Екатерининская гавань, закрытая со стороны Кольского залива большим скалистым островом, отливала чернильной синевой. Сопки, местами позеленевшие от распустившейся флоры, были свежи и будто вымыты каустиком после большого флотского аврала. Вся обозреваемая панорама буквально сияла и искрилась на солнце. Наш бывший гвардейский тральщик, полученный в далёком 42-ом году у американцев по ленд-лизу, стоял на третьем причале. Он давно отслужил свой срок как военная единица, и был переделан во вспомогательный транспорт, который обеспечивал нужды упомянутой мной базы. Назывался он «ВТР-21».

В военные годы он прославил себя победами в морских баталиях, был хорошо вооружён и имел преимущество в ночных дозорах, так как был оснащён радиолокатором, что в начале сороковых считалось новинкой и, естественно, большой редкостью. Гвардейский флаг он получил после ночного тарана фашистской субмарины, которую пустил на дно, хорошо «запахав» место столкновения глубинными бомбами. Мы, экипаж ВТР-21, гордились геройским прошлым нашего тральщика и по старой традиции любовно называли «амиком». Название, видимо, шло от его американского происхождения, а все тральщики этой серии имели на борту литер «АМ».

Итак, наш амик стоял на спокойной воде Екатерининской гавани у причала, подключённый к береговому электропитанию. Был воскресный день, обеденное время. Командир корабля со странным прозвищем Пиклер и командир БЧ-5 ФэПэ (аббревиатура от Фёдора Петровича) сочли уместным отобедать на своих береговых квартирах. Дежурным по кораблю оставался помощник командира младший лейтенант Синёв, имеющий кличку «поручик». После сытного флотского обеда я заступил на вахту у трапа.

В полдень был максимальный прилив, и наш транспорт, выкрашенный в шаровую краску, поднялся над причалом на всю высоту своего надводного борта. (Разница в приливных уровнях в тех местах доходила до четырёх метров). Я потравил натянувшиеся было швартовы. Сбросив несколько шлагов с кнехта, увидел, как стальные концы с хрустом поползли вниз, снимая накопившееся в них напряжение от подошедшего прилива. Теперь вся база со стоявшими у причалов подлодками, город с разбросанными по сопкам домиками и знаменитым циркульным магазином с помпезной, но хорошо вписанной в скальный рельеф колоннадой, небольшое соединение минных тральщиков на основном выходе из гавани, – всё чётко просматривалось с высоты полубака. Я поправил также и деревянный трап, который встал почти перпендикулярно.

– Если прилив пойдёт дальше, – подумал я, – надо будет перенести его на ют, где борт значительно ниже.

Но для этого придётся вызывать «поручика», который наверняка сейчас завалился на свою койку, соблюдая неписаные морские традиции. А ему, в свою очередь, придётся поднимать с коек одного-двух матросов на помощь. «Не будем тревожить идиллию «адмиральского часа», – подумал я. Тем более что сам находился под впечатлением яркой летней картины нашего уютного уголка Заполярья и пребывал в некоем отрешённом состоянии тупого созерцания природы – в нирване послеобеденного пищеварения.

Я бодро прошёлся по левому борту полубака, сделал несколько энергичных приседаний и сподобился три раза выжать нашу самодельную сорокакилограммовую сварную гирю, залитую внутри свинцом. Это было необходимо, чтобы отогнать от себя чары Морфея, плотно подступившие ко мне, согласно флотскому распорядку дня. Да и Пиклер мог нагрянуть нежданно-негаданно. А он жутко не любил полубодрствующих, полуспящих матросов и особенно на вахте у трапа. В таких случаях он обычно повторял свою любимую фразу:

– Вы сегодня похожи на льва….которому всадили в задницу двойную дозу люминала. Таким «львам» надо не у трапа стоять, а в гальюне сидеть – в такой Вы пребываете прострации. Идите умойтесь холодной водой, а я здесь пять минут постою. Пусть Вам будет стыдно, что командир за Вас вахту несёт.