Читаем Отдай мое сердце полностью

– Например, благословляя кого-то магическим вдохновением, быть совершенно уверенным, что причиняешь ущерб, – неохотно сказал мальчишка. Он выглядел так, словно вот-вот кинется меня колотить. – Якобы магия – зло для человека или сам человек слишком зол для магии, что-то в таком роде. Тогда благословленный и правда вдохновится на самое худшее из того, на что способен…

– Ого! – оживился Джуффин. – Получается, наши хулиганы – исключительные добряки, если ничего худшего, чем мелкие пакости, не придумали?

– Получается, так, – равнодушно согласился Гэйшери. – А чему ты удивляешься? Настоящих злодеев во все века было мало, остальные довольствуются мелкими пакостями, да и то исключительно под настроение. Но лично мне, чтобы разорвать сердце на части, и одного злодея достаточно, если он таков, что сумел испортить мое Благословение. Даже не потому что оно мое, а своего всегда жалко. А просто потому, что эта скотина живет в моем Мире – вот прямо сейчас. Что бы я ни делал, как бы ни бился, а Благословение все равно испорчено! И это значит, что я не справляюсь. Уже не справился. Ни с чем!

– А ты-то тут при чем? – удивился Джуффин. – Наш злодей, во-первых, пока просто одна из рабочих гипотез. А во-вторых, если даже он действительно существует, это его личное горе, что таким уродился. Или думаешь, это кто-то из твоих?..

– Конечно, из моих, – угрюмо сказал мальчишка. – Все, кто есть в этом Мире, мои. А ты как думал? Я тут живу; ладно, с вашей точки зрения, жил когда-то давно, но какая разница? Это мой Мир. Все, что здесь происходит – моя ответственность… Ай, да ну вас всех в задницу, ни хрена вы не понимаете! Не хочу больше об этом говорить.

Он развернулся и пошел прочь таким быстрым шагом, что это походило на побег.

Я растерянно посмотрел на своих старших товарищей – мол, чего это он? Леди Сотофа ободряюще улыбнулась, почти беззвучно сказала:

– Ничего, вернется. Не бери в голову, мальчик, ты тут вообще ни при чем.

А Джуффин ничего не сказал. Но судя по вдохновенно горящим глазам, обдумывал полученную информацию. Иного, впрочем, я от него и не ожидал.

Гэйшери и правда вскоре вернулся. Не будь я в курсе, что этот рыжий мальчишка – ужасающий Древний Магистр, решил бы, что вид у него зареванный. А так даже и не знал, что думать. И как это понимать.

Но его голос звучал совершенно спокойно.

– Извини, – сказал он мне. – Я начал объяснять, почему на тебя рассердился, и рассердился заново, что само по себе довольно нелепо, особенно на Темной Стороне. Просто мне невыносимо знать, что кто-то испоганил мое Благословение. Лучше бы и правда навсегда о нем забыли. А еще лучше было бы, если бы я всего этого не затевал. Но дело сделано, что теперь локти кусать. Ты, кстати, можешь укусить свой локоть? Я могу!

И действительно как-то так хитро вывернул руку, что локоть оказался у самого рта. Подмигнул мне:

– Что, завидно? – и не дожидаясь ответа, сказал: – Давайте вернемся обратно. Я в великой печали, а Темная Сторона меня таким видеть не любит. Ни к чему ее изводить. Вас – еще куда ни шло.

– Да нас поди изведи, – усмехнулся Джуффин. – Только давай без фокусов, ладно? У меня работа, у Сотофы толпа неразумных девчонок, которые без нее пропадут, у Макса… будем считать, и то и другое. Поэтому вернемся не в прошлом году и не полтора столетия спустя, а ровно через десять минут после того, как ушли.

Мальчишка презрительно скривился, зато я наконец вспомнил, кто тут у нас самый главный по вопросам переговоров с Темной Стороной. И поспешно сказал, расставляя слова в таком специальном порядке, чтобы мое желание не исполнилось прежде, чем я обговорю все нюансы:

– Чтобы мы все вчетвером в кабинет Джуффина ровно через десять минут после сегодняшнего ухода оттуда на Темную Сторону вернулись – хочу.

Раньше я бы начал фразу: «Хочу, чтобы мы вернулись…» – это грамматически правильно, но больше ничего я бы сказать не успел, мы бы тут же вернулись, а вот куда именно и в какой момент времени – это целиком зависит от пресловутого чувства юмора Темной Стороны. К счастью, сэр Шурф в свое время подсказал мне подходящую формулировку, и с тех пор я все пожелания конструирую по его образцу. Он вообще прекрасно справляется с обязанностями моего головного мозга, с которым мне повезло несколько меньше, чем требуется в моем положении.

Ладно, черт с ним, зато со всем остальным повезло.

– Ты забыл про кресла, сэр Макс! – укоризненно сказал Джуффин. – Мы тут, а казенная мебель по твоей милости осталась на Темной Стороне. Возмутительная халатность. Это что ж мне теперь, к новому привыкать?

Дверь распахнулась, и в кабинет медленно и печально вползли кресла из Зала Общей Работы. Далеко не такие удобные, как прежде стояли тут, это правда. Я не раз имел возможность сравнить.

– Так тебе и надо! – рассмеялась леди Сотофа. – А я говорила: не стоит мебель за собой таскать.

– Очень здорово вы с Темной Стороной договариваетесь, – двумя голосами сказал мне Гэйшери, удобно расположившийся на столе. – С первого раза все делает, как вы попросили. И так всегда?