Читаем Отдай мое сердце полностью

Например, понять, что уже не успеешь сбежать на Темную Сторону, даже одним легким шагом – непосильная задача для почти мертвеца. И одновременно – не подумать, а просто вспомнить, как будто всю жизнь зубрил это правило, никем до тебя не сформулированное, но сейчас очевидное: Темная Сторона может прийти за тобой сама. И увидеть – не глазами, а каким-то тайным внутренним зрением – ее приближение. Темная Сторона накрыла меня и все остальное, как гигантская, изнутри, из самой глубины сердца пришедшая волна.

Пока мое угасающее сознание ликовало, что умрет не где попало, а дома, на Темной Стороне, где ему самое место, тело, которое такой расклад совершенно не устраивал, успело выпалить: «Спаси меня!» – и уцелеть.

Потом, вечность, то есть еще секунду спустя, я уже вполне сознательно произнес: «Хочу остаться живым». Не уверен, что это было так уж необходимо, но в некоторых вопросах экономия неуместна. Я и в третий раз сказал, уже по всей форме: «Быть живым, невредимым и целым я хочу». И только после этого понял, что хватит, да и то потому, что мне прямо в лицо коротко, весело и одновременно сердито дунул ярко-малиновый ветер, слишком холодный для Темной Стороны, как оплеуху отвесил: «Остановись, успокойся, остынь». Это был, надо думать, совершенно новый уровень наших с Темной Стороной отношений: получить от нее по морде я до сих пор даже не мечтал. Но в себя пришел мгновенно. Таково целительное воздействие ледяных оплеух.

Вот примерно тогда и раздался крик, да такой душераздирающий, что я инстинктивно заткнул уши, но это не помогло. Крик не сделался ни тише, ни благозвучней. Он был настолько ужасен, что я даже сперва подумал, это кричит моя смерть – от обиды, что осталась без добычи. А потом различил два голоса, мужской и женский, и решил, что сюда заявился Гэйшери. Очень мило с его стороны составить мне компанию, но зачем так невыносимо орать?

– Смотри, они исчезают, – сказал Нумминорих.

Я уставился на него, как на величайшее чудо этого Мира. Спросил:

– А ты откуда здесь взялся?

– Это не я взялся. Это Темная Сторона откуда-то вдруг взялась. Только что я был в доме на улице Жемчужных Бурь. То есть мы все там были: я, этот человек и леди Атисса. Он метнул в меня Смертный Шар, потом ты появился. И вдруг сразу сделалось так.

Тогда я наконец начал понимать, что происходит. Темная Сторона забрала не только меня, а всех, кто был рядом. В общем, ничего удивительного, волна она и есть волна, кого поймала, того и утащила. Тут же вспомнил все ужасы, которые мне рассказывали о людях, попадавших на Темную Сторону, не будучи ее избранниками. О друзьях Короля Мёнина, которых он в приступах свойственного ему альтруизма протаскивал сюда контрабандой, и других. Говорят, те, кому очень повезет, просто сходят с ума, но большинство исчезает с такими ужасными воплями, что даже в Мире слышно, хотя теоретически это невозможно. Но теперь я бы не удивился, если так и есть.

Не то чтобы я не верил в эти рассказы. Верил, конечно. И даже зарекся никогда не таскать кого бы то ни было на Темную Сторону, трижды не переспросив Джуффина, примет ли она этого человека; я-то сам пока не умею отличать. Вернее, просто не знаю, какое именно из великого множества моих ощущений является верным признаком, что рядом один из нас. Одной необъяснимой симпатии недостаточно, это факт.

Но до сих пор рассказы о несчастных, силком приведенных на Темную Сторону, были для меня сугубо теоретическим знанием. Мало ли, что случалось в давние времена. Верить и стать свидетелем – настолько разные вещи, что к этому событию я оказался совсем не готов. Смотреть, как темнеют и истончаются, словно бы пожираемые невидимым огнем, человеческие тела и слушать душераздирающий крик было настолько невыносимо, что не будь здесь Нумминориха, который намертво вцепился в меня обеими руками, как висящий над пропастью в спущенную ему веревку, я бы сам закричал.

Не буду врать, что не сообразил попросить Темную Сторону оставить несчастных в живых. Я об этом, конечно, подумал, хоть и не сразу. Но возможно, еще было не слишком поздно. Однако, открыв было рот, я вдруг понял, что не хочу ничего менять. Ну или Темная Сторона не хочет, а я с ней всегда заодно. Иначе не может быть.

В общем, я вполне сознательно промолчал. А потом они наконец заткнулись. И стало так хорошо, что будь моя воля, сидел бы там до сих пор.

– Что ты на этот раз натворил? – спросил Шурф.

Он не то бесшумно подошел ко мне сзади, не то просто внезапно возник из ниоткуда. С ним никогда не разберешь. И на лице два выражения одновременно: фирменное «если узнаю, что ты опять необдуманно рисковал, своими руками придушу, заодно и поужинаю» и безмятежная радость, как всегда на Темной Стороне. Радость понемногу побеждала, но до окончательного триумфа ей пока было далеко.