Черноволосая девушка лежала на земле, прямо на мокрых осенних листьях — на ее изящном охотничьем наряде отчетливо видны были пятна грязи… и крови. Двое мужчин удерживали ее заведенные за голову руки, один из них зажимал ей платком рот. Лица третьего я не видела, зато отлично разглядела голую, тронутую холодным осенним воздухом посиневшую задницу. Со спущенными штанами он пытался пристроиться у девушки под задранной до подбородка юбкой. Получалось плохо — освободиться она не могла, зато брыкалась отчаянно, норовя заехать ногой по самому дорогому.

— Да что вы ждете! Дайте этой дряни по голове, и все дела! — вскинул голову этот… пристраивающийся. Хорошо мне запомнившуюся рыжую голову!

Поверх этой самой рыжей башки я и пальнула с одного ствола. Тяжелая пуля пролетела между теми двумя, что держали девушку, и с чавканьем впилась в дерево.

На поляне наступила тишина. И неподвижность. Замерли все. Двое, что держали. Сама девушка, которая даже брыкаться перестала. И конечно же, рыжий Поль. Застыл, отклячив подмерзшую задницу, и не решаясь обернуться.

— И зачем же вы, монсьер, тут своим… естеством светите, как дикий вовкун? — я решила нарушить молчание.

Тогда он, наконец, медленно, словно двигаясь под водой, обернулся. И увидел меня — с ружьем. С бантиком.

Кажется, решил, что ему мерещится, потому что резко потряс головой. Потом глаза его расширились от ярости:

— Ты! — прохрипел он и вскочил, даже не пытаясь натянуть спущенные штаны. И не обращая внимание на оружие — видно, бантик не позволял воспринять ружье в моих руках серьезно — кинулся на меня.

Девушка на земле взбрыкнула обеими ногами — и каблуками сапог влепила ему в зад. Он пошатнулся, запутался в штанах и рухнул, ткнувшись носом в землю у самых моих ног.

Стоило мне опустить ружье… и одним выстрелом я бы разнесла эту рыжую голову в куски.

Наверное, потому что я не бежала, мысли успевали приходить вовремя! Разнести башку сыну королевского таможенника, да еще в присутствии его двух приятелей, которые наверняка будут свидетельствовать не в мою пользу. Есть еще, конечно, девчонка на земле, но это сейчас она бойко отбивается, а что скажет, если я рыжего Поля пристрелю, неизвестно. Да и пуля во втором стволе всего одна осталась, мало ли на что пригодится.

Валяющийся у моих ног рыжий в очередной раз зашевелил голой задницей и попытался подняться.

Я набрала полную грудь воздуха и завизжала так, что листья посыпались с деревьев.

Ну вот, теперь все, кто насторожился после выстрела, точно знают в какую сторону бежать.

Глава 9. Выйти за офицера

Я нацелила ружье в сторону кустов — ветки трещали так, будто семья вовкунов ломилась. Первым на полянку вырвался барон Мортен. Шагнул в мою сторону, лицом, фигурой и каждым движением изображая тревогу обо мне и готовность если не защищать, то хотя бы вопрошать о здоровье и целостности всех конечностей. Шаг, второй… третий он сделал лишь на половину, так и застыв с поднятой ногой. Лицо его жутко изменилось, кровь отхлынула вся, разом, румянец сменился меловой бледностью, глаза расширились…

— Ма… Мари? — подпрыгивающими губами прошептал он. — Мариса! — и кинулась ко все еще распростертой на земле девушке.

И только тогда я сообразила, что там, в опрелых листьях, брыкалась пятками, отбиваясь от рыжего Поля, баронесса Маурисия Мортен, дочь и сестра богатейших скотоводов Овернии!

— Мариии! — вопль Мортена был страшен, а удар… в общем, я верю теперь, что Мортены до сих пор сами со своими стадами возятся. Таким ударом и быка можно свалить. Один из державших Маурисию молодчиков кубарем покатился по палой листве, стукнулся о древесный ствол и затих. Рыча, как разъяренный скакун, Мортен обернулся ко второму — тот отскочил сам, отпуская девушку и поднимая руки. Не переставая самым натуральным образом рычать, Мортен рванул к нему… Но в этот момент Маурисия закричала, и он кинулся к сестре.

— Мари… Мариса, Марысенька… Что они с тобой сделали? Да я их… Клянусь Летящей… Маришка, не молчи! — он рухнул рядом с сестрой на колени, судорожно расправляя задранное до подмышек платье. Сгреб сестру в охапку, снова отстранил, потряс за плечи — голова ее безвольно мотнулась. И опять прижал к груди, укачивая в объятиях, как маленькую. — Мышка-малышка, я здесь, я с тобой, все хорошо, все хорошо… — явно не задумываясь, что именно говорит, бормотал он, пока понимание, что не хорошо и уж точно далеко не все, не накрыло его с головой. — Что… — с натугой выдавил он. — Как…

— Позвал прогуляться… — утыкаясь лицом в плечо брата, пробубнила Маурисия. — Все время же люди вокруг были… Все время! А потом он в кусты меня толкнул, а там они. Схватили, потащили, а он, он… еще и смеялся! Говорит, должна быть благодарна… Ненавижуууууу! — вдруг пронзительно завизжала она. Скрючив пальцы, как когти, прямо с земли, метнулась к ворочающемуся у моих ног рыжему Полю. И попыталась вцепиться ему в волосы.