Читаем От ветра головы полностью

 – Ага, – смеется отец Иван, – скажут ещё, что все русские святые были на самом деле украинцами. Брат, да, что ты так переживаешь! Россия никуда не денется. Естественно, есть и в России глубоко верующие люди. И я сам таких встречал в Троице-Сергиевой Лавре, например. Когда за литературой ездил. Понимаешь, но, сама Патриархия – это огромный бюрократический аппарат, очень тяжеловесный. Живой дух, брат, живую жизнь в Боге, на мой взгляд, почти невозможно сохранить! Кругом догматы, каноны, типиконы и никакой жизни! Одна мамона. Вспомни того же отца Олега с его бизнесом. В украинской церкви пока такого нет. Пока. Пройдет лет десять, и в Киевском Патриархате будет, как в Московском. Дух закоснеет. А пока «филаретовцы» проходят ту фазу, которую я люблю, понимаешь, рождение чего-то нового, когда праздник, когда кураж возможен, когда можно максимально проявиться. Вот, смотри, я попом у Филарета меньше чем за полгода стал. А в Московской Патриархии заставили бы четыре года в семинарии учиться и после этого ещё неизвестно, рукоположили ли. А у меня жене скоро рожать. И существовать на что-то надо. Я не могу четыре года ждать. А тут Микита уже напрямую намекает, насчет рукоположения в Киевском Патриархате. Я сперва колебался. А Микита мне прямо говорит: у тебя же жена скоро рожает. Ты, что, на завод пойдёшь работать? А здесь я тебе хорошее сопроводительное письмо напишу, приедешь в город, побудешь месяц на «Садовой», и обязательно рукоположат. Им священники украинские позарез нужны, чтобы «москальских» попов выдавливать. Дадут приход, будешь, как кот в масле кататься. И я поехал. Да, перед отъездом мне ещё сон снился. Будто я из какого-то бассейна людей вылавливаю, а они будто бы там тонут. Я их ловлю, а они у меня снова из рук выскальзывают. В бассейне ещё сгоревшие головешки плавают, как после пожара, и сзади меня церковь обгоревшая. А люди такие маленькие, как дети. Кстати, и ты мне снился, маленький такой, голенький, лысенький, пару раз у меня из рук выскальзывал. Но тебя мне поймать удалось.

Отец Иван хохочет. Я озираюсь по сторонам:

 – Что, так и снился?

– Да, – почти кричит отец Иван, – маленький ха-ха, голенький, лысенький, ха-ха!

Неприятное, тошнотворное чувство разливается во мне. Как только представил себя маленького и почему-то лысенького, в бассейне, с обгоревшими головешками, так сразу и затошнило.

 – Слушай, давай о сне позже. Сон, определённо мистический. Но, ты, ты ещё не рассказал, как тебя рукоположили. Если не секрет, конечно?

 – Не секрет, – говорит отец Иван, – приехал я на «Садовую», и через месяц меня, действительно рукоположили. Рукоположения своего тоже никогда не забуду. Особенно, когда в диакона рукополагали. Кстати, во время рукоположения никакой «мовы» не было. Всё на церковно-славянском, некоторые места на греческом. Никогда не забуду, встал я на колени, а надо мной по-гречески читают: аскиос, аскиос. Что значит, достоин. И тут такая благодать на меня сошла, брат никогда ничего подобного не испытывал! Это непередаваемо. Целую неделю после рукоположения я под действием этой благодати ходил. Брат, целую неделю длилось это состояние!…И опять же, смотри, только в Московской Патриархии говорят, что Киевский Патриархат безблагодатный. Если он безблагодатный, то как же на меня благодать сошла?!

 – Ну, да, – говорю я, – здесь ты прав, есть такая беда за Московской Патриархией, такая непримиримая позиция, мол, благодать только у нас.