Читаем От ветра головы полностью

Да, конечно же, радикализмом, как я раньше не догадался! Сокрушением привычных устоев, общепризнанных этических норм, запретов, ради некой абсолютной истины. (Опасное занятие, но да ладно, меня испортил Даниил Андреев). Возьмём, к примеру, «Родовой поток». В обществе на протяжении веков принято считать, что мать – почти святое понятие. Ничего подобного! – говорят «богородичники».– Никакая она не святая. Напротив, чаще всего наши матери оказываются сущими ведьмами. Через мать на мужчину падает родовое проклятие. Мужчины, целиком подпавшие под власть своих матерей становятся женоподобными маменьками сынками, они не то, что святыми стать не могут, они вообще ничего не могут. Вывод: отрекись от земной матери, прокляни её, приди к Матери Небесной, Марии и Она приведёт тебя к Христу. Вроде, всё верно, но как сокрушающе-злобно звучит: отрекись, прокляни. Думаю, именно эти мотивы и зацепили Витамина. Ведь, почти то же самое делает и Егор Летов в своих песнях. Естественно, Егор не зовёт Россию каяться, но, что-то совпадает внутренне в его песнях с ранними «богородичными» книгами, тот же надрыв, та же ярость в сокрушении устоев и ненависть ко всему советскому, «краснозадому», «краснодраконовскому» быту. Даже ощущения схожие. Когда впервые услышал Летова, побежали мурашки по спине, и когда «Родовой поток» читал, тоже мурашки по спине бежали.

Входит Витамин с сигаретой в зубах. Берёт «Исповедь поколения», листает, говорит:

 – Теперь понимаешь, чувак, почему мне надо срочно ехать в Москву, в монастырь. С такой родовой программой, как у меня, только в монастыре можно спастись.

 – А в академию не хочешь со мной вместе поступить? Потом бы вместе поехали б, в Москву.

Витамин рассеянно стряхивает пепел на пол, смотрит на меня и мимо меня, говорит:

– Ты знаешь, нет. Не хочу никаких теорий, только практика!

– Слушай, – спрашиваю я Витамина, – а у тебя, что, серьёзно, мать ведьма?

 – Ха, ты ещё спрашиваешь! Ты же видел, что у неё в квартире творится. Два балкона тюками завалены, баулами, шкафы забиты шмотками. Половина вещей на фиг не нужна. То есть, полный «вещизм». А на курсы биоэнергетические как меня отдала?! Ещё и настояла, чтобы я их непременно закончил. А как в детстве колдовала. Что со мной творилось. Меня то разносило, то я худел, то опять разносило. А сколько времени я по больницам провёл…Ты ещё спрашиваешь, – Витамин смахнул пьяную слезу, разлил «Кремлёвскую», – давай, брат, кончать с родовым потоком, с этим проклятием, с этими пьянками, с этим родовым гипнозом, когда не хочешь, а делаешь. И сдыхаешь под забором ни за что, ни про что. Не знаю, как ты, может и поступай в академию, а такому проклятому, как я, одна дорога, в монастырь, под Покров Матеньки Божией. – Витамин снова смахнул слезу, поднял стопку с водкой, – ну, всё, брат Вадим, мне пора. Выпьем за то, что мне давно пора валить отсюда.

 «Прощай, Витамин!»

Провожаю Витамина на московский поезд. Стоим у главного входа в вокзал, ждем сестру Кристину. Наблюдаем как таксисты едва не ловят за руки выходящих из вокзала людей с дорожными сумками, наперебой предлагают свои услуги. Кричат, как цыгане. Матерятся друг с другом. Витамин курит одну за другой, нервничает. Сестра Кристина опаздывает, уже давно подали московский поезд, а Кристины всё нет. Когда Витамин нервничает по-настоящему, он малоразговорчив. Стоим, молчим, вдруг Витамин говорит:

– Кстати, я же Ивана видел.

– Давно?!

– Недели две назад.

– Чего молчал?

– Забыл. – Витамин закуривает очередную сигарету, – представляешь, только сегодня утром вспомнил.

– Ну и как он?

– О, у него большие перемены в жизни. Иван у нас теперь украинский поп.

– Иван стал попом?! Когда?!

 – Да, стал попом, – задумчиво говорит Витамин и смотрит в сторону привокзального биг-борда с рекламой сигарет «Мальборо». – Настоящим попом. Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата. Хе-хе. Не понимаю, зачем Ивану красно-драконовская церковь? Да ещё её украинский вариант. Валил бы со мной. Короче, – Витамин выкидывает окурок и вручает мне пачку сигарет, – дарю, кури, а я уже свое откурил. Ещё, там тебе от отца Ивана записка. Потом прочтёшь. Я её в пачку с сигаретами вложил.

Кладу пачку с сигаретами в карман, размышляю:

Иван стал попом. Впрочем, что здесь удивительного? Ему же был сильнейший мистический сон. Сам Иисус Христос ему явился во сне. Как же, помню – сердце у Ивана чуть от боли и блаженства не разорвалось. А дело было в оранжевой пустыне. Возможно, даже и на Марсе. После такого сна можно претендовать и на священство. Только с трудом представляю Ивана традиционным батюшкой. Ещё и в украинской церкви. Нет, украинцем Ивана вообще не представляю…

 – Вот и Кристина, – Витамин улыбается, машет рукой в сторону небритого американского ковбоя рекламирующего сигареты «Мальборо». Вижу запыхавшуюся крупную женщину лет сорока. На женщине легкая летняя блузка белого цвета и широкая, до пят, синяя юбка. Юбка чем-то напоминает подрясник. 

– Слава Матери Божией! Добралась. Простите меня, грешную, ох, чуть не опоздала…