Читаем От составителя полностью

Но и главный научный подвиг героя, который привёл к столь чудовищным результатам,— не рождён ли и он брезгливым презрением к нравственности, уверенностью в превосходстве научной мысли над всем? И думается, не совсем прав В. Лакшин, видя в происшедшем лишь «близорукость взгляда академического учёного» и непредсказуемость результатов опыта, говоря далее о страшном прогрессе опасных опытов, вышедших из-под контроля человеческой нравственности. Но ведь и Преображенский отлично сознает, что творит, обладая большим запасом равнодушия к материалу научных опытов, в том числе и человеческому. Случайно ли одиночество учёного, в котором окружающие могут играть лишь функциональную роль,— помощник в работе Борменталь, горничная Зина, кухарка Дарья Петровна. Для души — лишь опера, вино, обед.

История появления и исчезновения странного и страшного существа — гибрида собаки и балалаечника-алкоголика, блистательно разыгранная персонажами Михаила Булгакова, это в конечном счёте история столкновения старых и понятных человеческих ценностей с агрессивным нашествием разрушительной новизны. На наш взгляд, видеть её надо не только в Шарикове и Швондере, но и в опытах профессора Преображенского.

Какому критику принадлежат эти слова?

Их написал Михаил Михайлович Зощенко, размышляя над произведениями Чехова и отношением к нему критики. В чеховские времена критика ещё не несла в себе директивных функций, самому же Зощенко довелось в полной мере отведать обвинений в том, что он ставит знак равенства между сатирой и жизнью.

Долгий путь понадобилось проделать нам, чтобы литература высокой нравственности — сатира приобрела права гражданства. Она и сейчас: продолжает оставаться бельмом на глазу некоторой части нашего общества, для которой нормальная жизнь — это застой. Сопротивление большой, литературе, и прежде всего литературе сатирического обличения, не стихает. Врагов у сатиры всегда много.

Так и должно быть. Зло не уходит без боя.