Читаем Освобожденный Эдем полностью

Здесь, правда, следует уточнить, что мы будем понимать под развитием. Под развитием мы, в полном соответствии с классическими представлениями, сложившимися к настоящему времени, будем понимать необратимое, направленное и, в целом, закономерное изменение сложной системы, выводящее ее в итоге к некоему новому состоянию. Причем, неважно, что в данном случае является источником изменений: движение материи в бесконечность, порожденное Большим взрывом, который, в свою очередь, привел к образованию нашей Вселенной, или деятельность самого человека, как это имеет место в развитии культуры и техносферы. Важно лишь то, что подобные изменения вообще происходят.

Очевидно, что для характеристики такого процесса необходимы все три указанных фактора. Обратимость изменений предполагает не развитие, а только функционирование: система, претерпев ряд трансформаций, возвращается к исходному состоянию. Без направленности изменений они не могут накапливаться, а это значит, что процесс лишается необходимой «сюжетности». Отсутствие же закономерности изменений свидетельствует об их хаотическом, случайном характере.

Очевидно также, что время — это «среда» развития, вне времени, вне регистрации изменений, осуществляемых человеком, развитие не существует, и, пытаясь выразить категории времени через формы развития, мы тем самым определяем «время через время».

Этот порочный круг может быть разорван лишь тем способом, который уже не раз использовался в гносеологии: введением первичных понятий, введением аксиом — того, что воспринимается просто как данность и не подлежит дальнейшему уточнению.

Именно такой шаг мы и делаем.

Мы определим будущее как такое структурное состояние развивающейся системы, которое принципиально, до полной несовместимости отличается от предшествующего.

Если говорить о развитии глобальной человеческой цивилизации, например, то ее индустриальная фаза, где в экономике господствует машинное производство, наглядно отличается как от сельскохозяйственной фазы, так и от фазы средневековой, производственная деятельность которых основана почти исключительно на ручном труде. Они соотносятся между собой как абсолютное будущее и абсолютное прошлое; структурные (социально-экономические) параметры их несовместимы. Квантовая физика, построившая в XX веке принципиально иную картину мира, основанную не на «конечных», а на вероятностных локализациях (и состояниях) микрочастиц, является, в свою очередь, будущим по отношению к классической физике, основанной на законах Ньютона. Это пример будущего в науке. А, скажем, абстрактная живопись, отказавшаяся от конкретных зрительных форм, представляет собой будущее по сравнению с живописью предметной.

Причем, мы вовсе не даем какую-либо оценку этих явлений. Мы не пытаемся выяснить, что лучше — «золотая античность» или «железный» XIX век. Что нам ближе — пленэры импрессионизма или хаотичные, бессмысленные, на первый взгляд, мазки и пятна В. В. Кандинского. Мы просто говорим, о том, что эти системные состояния — в истории или в живописи — принципиально отличаются друг от друга.

Тогда настоящее, в свою очередь, мы можем определить как такое состояние развивающейся системы, при котором принципиальных структурных изменений не происходит. Настоящее в этом случае будет представлять собой интервал, куда входят и близкое будущее, и недавнее прошлое. Все это в совокупности можно рассматривать в качестве продолженного настоящего, и теперь оно обретает физическую размерность на оси времени.

И вот здесь сразу же проступает одна из главных футурологических характеристик, о которой мы уже говорили. Переход от настоящего к будущему всегда является глубоким структурным преобразованием. Он всегда представляет собой системную катастрофу, и масштаб такой катастрофы зависит только от масштаба самой системы.

Мы говорим о наступлении личного будущего, если принципиальные изменения ограничены жизнью отдельного человека. Смерть человека, несомненно, является катастрофой для него самого, но на жизнь государства и общества влияния, как правило, не оказывает.

Мы говорим об историческом будущем, если структурные изменения, даже очень существенные, все-таки ограничены отдельным социумом или государством. Октябрьская революция 1917 г., например, несомненно была абсолютным будущим для России, но она не привела к каким-либо трансформациям тогдашнего цивилизационного статуса.

И, наконец, глобальным будущим, которое интересует нас в первую очередь, мы называем будущее, принципиально меняющее основы всего существования человечества. Таким будущим, например, стала производящая экономика (земледелие и скотоводство) аграрной фазы развития по сравнению с присваивающей экономикой (собирательство и охота) более ранней архаической фазы.