Читаем Освобождение полностью

То не случай, а взращенная черта

уступать другому. Слабость? Доброта?

Чуть напор в житейском деле — отойду,

а опомнюсь — горечь за свою беду.

Говорят, в далеком детстве вышел слом.

Не припомню. Может, то родной геном?

Что ж, судьбы моей он вывел колею.

Знаю всё, но до сих пор на ней стою.

Протянуло солнце тонкие лучи,

выбираясь из застывших облаков.

Отворили звонкий день его ключи,

сон прогнали мой — небытия покров.

Он так дорог, теплокровный мир земной.

Но рождается в мгновенье ока боль,

след привычных, неизбывных бед. Такой

прицепился шлейф и не меняет роль.

Приняла нелёгкий крест и за дела.

Всякая живая тварь их углядит.

Вон синица у кормушки, хоть мала,

а без звона её март не прилетит.

Отпустила боль, свернулась в колобок.

С ней освоим долгий суетливый день.

Как он сладок пестротой своих забот!

Смейся звонко и трудись, коли не лень.

Но бывает, глянешь в чьи-нибудь глаза

в час весёлый — помутнели, не блестят.

Боль уводит в тьму души, где жжёт слеза.

Выдал тайну нам тревожный, скорбный взгляд.

То на сцене Арлекино и Пьеро.

В жизни он един, поверь — не врёт перо.

А случается судьба без слёз и бед?

Хоть на время?

Всё дарует белый свет…

Листаю заветный альбом,

где лица мелькают родные.

Над длинным корытом с бельём

раскинуты руки больные.

То бабушки Мани страда,

часть жизни её от рожденья.

Здесь каждый был пленник труда,

безгрешного долготерпенья.

В нём плавился стержень души,

ритм жизни окреп и дыханье.

Cудьбину корить не спеши,

ведь праздность — страшней испытанье.

Не держит она на плаву,