Читаем Островитяне (СИ) полностью

Подъезд к дому Хани был усыпан сломанными ветками, кучками сосновых иголок, шишками, листьями, сброшенными ветром. Выехать не получится.

— Ну и каникулы, — пробурчал я и пошел искать грабли. Добрых полчаса я расчищал подъездную дорожку, больше похожую на минное поле, от всего этого мусора. Зато, когда закончил, без всякого труда выбрался на основную дорогу. Я много раз останавливался и трогался снова, привыкая к педалям газа и тормоза.

Оказаться в одиночестве на узкой размытой проселочной дороге было и интересно, и страшно. С обеих сторон стеною стоял густой лес, темный и загадочный. Если со мной здесь что-то случится, кто-то хоть забеспокоится? Тут вдруг между деревьями что-то мелькнуло. Я остановился. Совсем рядом с дорогой стояла олениха, а рядом с ней олененок, весь в белых пятнах, — сквозь ветки его почти не было видно. Олениха поймала мой взгляд. Я затаил дыхание. Она стояла так близко, что я видел, как движутся мускулы у нее на шее. А потом она одним прыжком скрылась в лесу — олененок скакнул следом на своих тоненьких ножках. Мелькнули, удаляясь, два белых хвостика.

Я сделал себе мысленную заметку: «Записать это в тетради».

Нужно двигаться дальше. Я нажал на педаль газа, но электромобильчик почти не разгонялся. Более того, ехал все медленнее, хотя я вдавил педаль в самый пол. Потом и вовсе остановился.

Сердце заколотилось. И что теперь? Хани мне не рассказывала, что делать, если электромобиль сломается. Может, дотолкать его до дома? Я покачал головой. Сил не хватит. А поблизости — никого, да и никакого жилья не видно. Я вздохнул. Придется идти пешком.

Теперь остров казался мне даже больше и опаснее прежнего. Над головой возвышались деревья, и я сам казался себе таким маленьким… и таким одиноким. Теперь уже не нужно было себе воображать, что я участвую в экспедиции в джунгли. Я участвовал в ней на самом деле! Чувства обострились. Глазами я постоянно обшаривал лес, ловил ушами каждый скрип, всплеск, треск.

Лес так и кишел звуками. На земле, усыпанной сосновыми ветками, квакали свои гортанные песни невидимые лягушки. На верхних ветках перекликались птицы. Я узнал резкий посвист красного кардинала и протяжную песню пересмешника.

За поворотом я увидел деревянные качели, стоявшие у какого-то прудика. Мне стало интересно, и я пошел по длинной траве посмотреть. В ушах жужжали мошки, постоянно кусались комары. Я их отгонял, но они не отставали.

На заметку: не забыть спрей от комаров.

Деревья расступились, и я увидел тот самый прудик. Вода в нем была цвета чая. На ее поверхности плясали солнечные блики, между ними отражались пушистые белые облака. Над прудом нависал толстый сук старого кривого дерева. Тонкие веточки, похожие на длинные пальцы, скрывались в темной воде. А на дереве расселось штук десять белых птиц — я в жизни не видел таких огромных.

Некоторые ростом были с трехлетнего ребенка! И выглядели очень странно. Головы без перьев, только толстая морщинистая кожа, прямо как у каких-то доисторических животных. Руки так и чесались их нарисовать — как вот папа рисовал в своем журнале. И тут, прямо у меня на глазах, подлетело еще несколько. Длинные белые крылья были широко расправлены, как крылья самолета. Я сразу подумал про маму, как она водит огромные транспортные самолеты — легко, спокойно, они у нее как эти птицы.

Глаза щипало от пота, гудели комары. Я вернулся на дорогу, крутя руками, как пропеллером, — отмахиваясь от насекомых. Заметил на земле длинное белое перо, удивился, подобрал. На самом кончике была черная кайма. Я унес перо с собой, чтобы потом нарисовать.

Далеко я не ушел — в лесу, прямо у меня за спиной, раздался треск ломающихся сучьев; я замер. Затаил дыхание, вслушался, приготовился пуститься наутек. Звуки очень громкие — там наверняка какое-то крупное животное. Я выждал, но больше ничего не услышал, так что пошел дальше. Побыстрее. Насторожившись.

Опять те же звуки! По коже побежали мурашки. За мной что-то гонится!

Я стал вспоминать. Что там Хани говорила про животных на острове? Среди них есть и опасные: аллигаторы, лисы, медведи. Я представил себе, как за спиной у меня лязгают зубы. А если на меня нападут? Как защищаться? Я один и совершенно беспомощен — прямо мышка, за которой гонится кошка.

Сердце забилось быстрее, я стал искать крепкую палку, чтобы ею защищаться. Не нашел. Поднял большую сосновую шишку. Если придется спасаться бегством, брошу ее для отвлечения.

Пошел дальше, ускорив шаг. Снова треск сучьев и шорох листьев. «А если это Большой Ал?» — подумал я. Хани мне сказала, что аллигаторы быстро бегают. Что, если он на меня нападет, сожрет заживо… и никто даже ничего не узнает!

Я вспомнил, как однажды перепугался в лесу, когда мы ходили в поход с папой. Мы спали в палатке, и меня разбудили громкие вопли и крики. Папа сказал: «Если тебе страшно, помни, что храбрость — это не отсутствие страха. Храбрость — умение действовать перед лицом страха».