Читаем Острова желаний полностью

Видно где-то спряталась, до поры затаилась птица Феникс и недосуг ей оберечь и прикрыть своим крылом расшалившихся детей.

И всё же, подчиняясь законам вечности, 2000-й год утвердился на календаре, уверенно перелистывая месяц за месяцем, пока не остановился на октябре, когда налет увядания уже прошелся по кронам деревьям, собирая на газонах аккуратные кучки из опавшей листвы, опутанной белесой паутиной.

Московская осень всегда умела в нужный момент порадовать жителей вечного города свежим дыханием позднего "бабьего лета", решительно смывая зеленую краску с многочисленных парков и бульваров, и смело добавляя в листву деревьев и кустарников золотисто-багряные, бурые и даже коричневые тона.

В один из таких погожих октябрьских дней, когда нисходящее солнце дарило городу последнюю усладу тепла, в офисе небольшой частной компании с экзотическим названием "South American Technologies", тихо совещались двое мужчин. Контора располагалась в районе метро Академическая, на улице с точно таким же названием, в одном из непримечательных зданий, сооруженном из кривых железобетонных блоков, которыми густо утыканы все российские города.

Мужчинам было около сорока, и они находились в лучшей мужской поре, когда тело сохраняло ещё много сил и энергии, а голова была основательно упакована разнообразными событиями бурного прошлого, которые принято называть уникальным житейским опытом. День был свободным, в том смысле свободным, что немногочисленным служащим компании было разрешено провести его по своему усмотрению с безусловным сохранением денежного содержания.

Чтобы исключить вторжение случайных посетителей, мужчины заблокировали электронный доступ в офисное помещение и прошли в комнату отдыха, обставленную в строгом стиле классического будуара. Здесь превалировала осанистая кожаная мебель, столь любимая людьми основательными и презирающими современные изыски дизайнерского модернизма. Интерьер дополняла обязательная для мира средних фирм и компаний профессиональная видео – и аудио система, а также пара искусственных декоративных деревьев, призванных имитировать пейзаж среднерусской полосы. Изюминку обстановке придавал массивный деревянный стол с полукружьями удобных развалистых стульев. Казалось, вся обстановка предназначалась больше для веселых дружеских застолий, нежели для нудных служебных совещаний.

Один из мужчин, чуть повыше ростом и откликавшийся на имя Влад, был одет в деловой темный костюм со светло-серой строчкой, и расстёгнутую на две пуговицы от воротника белую рубашку, правда, без галстука, безучастно повисшего на подлокотнике одного из двух массивных кожаных кресел. Влад подошел к бару-купе из бразильского фернамбукового дерева с инкрустацией, открыл стеклянные створки с золотистыми ручками и, полуобернувшись к своему спутнику, спросил его:

– Виктор, ты что будешь?

– Пожалуй, сегодня скотч, вот этот с рогатым оленем на этикетке.

– Тогда это и мой выбор, – согласился Влад.

Из бара были извлечены тарелка с дежурным набором соленых орешков, долек лимона, разноцветных сухофруктов и бутылка доброго шотландского виски "Dalmore" с узким горлышком.

Расставив приборы на сервировочном столике, мужчины расположились напротив друг друга на полукруглом диване из дорогой английской кожи бордового цвета, чтобы свободно и уютно чувствовать себя в ходе ожидавшей их длительной беседы.

Без лишних слов стаканы для виски были наполнены и также в молчании выпиты.

Несложно было догадаться, что мужчины были давно и хорошо знакомы и испытывали друг к другу взаимные дружеские чувства, что лишний раз подтверждала особая теплая улыбка, которая регулярно появлялась на их мужественных лицах в процессе завязавшегося разговора, содержание и смысл которого нам станет известен несколько позже.

– Словом, Виктор, – произнес Влад, подытоживая беседу – через месяц нам лететь в Париж.

Отправлявшийся через месяц рейс из Москвы AF – 1845 был утренним, что предвещало большой и насыщенный событиями день в Париже.

Унылая погода конца ноября, столь обычная для Москвы, отказывалась создавать нужное для таких случаев приподнятое настроение, заставляя воспринимать предстоящие переговоры во французской столице с чувством устойчивого пессимизма, столь характерного для умонастроений большинства людей в России начала нового 21 века.

Аэропорт прежнего, ещё того Шереметьево, уже начал выстраивать свой суетливый рабочий день.

С каждым часом всё возрастающая разноплеменная людская масса постепенно и всё больше накапливалась в его центральном зале, то создавая пузыри из гомонящих туристических групп, то дробясь на представителей особой категории пассажиров, которые предпочитали пораньше прибывать в московскую воздушную гавань с тем, чтобы, заняв лучшие стулья и стойки многочисленных баров и кафетериев, предаться торопливому предполетному чревоугодию и загодя заправиться перед вылетом парой кружек нефильтрованного мутноватого пива и порцией всесезонного фастфуда.