Марина Боева

Остров зелёных попугаев

Художник обложки Марина Боева

* * *

Марина Валерьевна Боева – человек разносторонних интересов, мама двух детей, живёт и работает в городе Полярные Зори Мурманской области. Детство Марины проходило в Кузомени, где и разворачиваются основные события повествования. Погружая читателя в историю этого уникального местечка, расположившегося на берегу Белого моря, автор использует дневниковые записи своей бабушки-поморки Марии Петровны Заборщиковой и собственные иллюстрации, подготовленные специально для этой книги.

Глава 1. Приезд

Первый луч восходящего солнца проник сквозь завешенное кружевным тюлем окно, лёг светлой полосой на окрашенный белой масляной краской подоконник, разбудил мирно дремавшую муху и внезапно исчез. Серенькое насекомое, покрытое редкими волосками, взлетело, нудно зажужжало, закружило под потолком вокруг лампы, выбирая новое местечко для отдыха. Стол, расположенный между двумя окошками, и лавка слева от него показались большими, неуютными. Не приглянулся мушке и туалетный столик с резными изогнутыми ножками, заставленный фарфоровыми статуэтками: изящными балеринами, застывшими в классическом танце; благородными оленями, вскинувшими высоко головы, увенчанные ветвистыми рогами. Она выбрала тёплую стену кирпичной печки, разделявшей кухоньку и кладовую. Разомлела, успокоилась, приготовилась вздремнуть, как вдруг дверь с металлическим кольцом вместо ручки открылась, и в комнату вошёл коренастый мужчина средних лет. В его руке была прямоугольная клетка, а в ней на жёрдочке сидел, озираясь по сторонам, встревоженный переменами волнистый попугайчик. Человек с открытым, добродушным лицом поставил проволочный домик на книжную этажерку, ещё раз взглянул на птичку и вышел.

В ближнем углу помещения тихонько скрипнула железная кровать. На мягкой перине, в куче перьевых подушек, под лоскутным одеялом проснулась девочка, но открывать глаза ей не хотелось. Вспоминая сон, желая продлить увиденную полную ярких сюжетов сказку, она услышала громкое и незнакомое щебетание. Недоумевая, мечтательница резко приподнялась, села на край постели, убрала за ухо непослушную прядь длинных каштановых волос и заметила напротив себя зелёную с глянцевым отливом птаху. Чириканье повторилось. Анна осторожно спустилась на прохладный пол. Босиком ступая по старым потрескавшимся половицам, подошла к попугаю, который внимательно смотрел на неё глазами-бусинами.

Двумя днями ранее под торжественные звуки марша семья Ивановых поднялась на теплоход с надписью «Соловки» на белоснежном боку. Дав задний ход и развернувшись на нужный угол, он отправился в плавание, оставив позади родной город в очертаниях серо-голубых сопок. Стройные краны-жирафы кандалакшского порта вскоре скрылись из вида. Море во всей своей красе сверкало серебряными бликами. В ясном небе кружили неистово кричащие чайки. Пассажиры с палубы бросали им кусочки хлеба, а птицы хватали их на лету, веселя публику. На скамейках разместились геологи, исполненные романтики и стремления к приключениям. Аня облокотилась на перила и стала смотреть на бурлящую за кормой воду. Подул ветерок, обдавая лицо прохладой и моросью, напомнив о последнем приезде в Кузомень.

В тот день на море разгулялся шторм, и его сила, не переставая, возрастала. Свинцовые тучи затянули небо, напористый ветер поднял белёсые волны, воздух наполнился шумом и запахом соли. Теплоход, остановившийся в трёх километрах от берега, переваливался с борта на борт. Дора, преодолев опасный путь от деревни до корабля, раскачивалась, взлетая выше площадки трапа и падая на метр-другой вниз. Взволнованные люди на «Соловках» не знали, как спуститься на беспокойное судно. Двое отважных мужчин на краю лестницы принимали пассажиров, подхватывали с обеих сторон под руки и при очередном подъёме доры бросали. Тогда от ощущения падения у Анны замерло сердце, дыхание перехватило, но на баркасе чьи-то сильные руки её поймали и спрятали под плотный брезент от брызг и паники. Маленький кораблик отправился в путь по бушующему морю, скатываясь в тёмные водяные ямы и героически вскарабкиваясь наверх.

Ровно год прошёл с того дня, когда она, сидя под тяжёлой парусиновой тканью, одолеваемая чувством тревоги, увидела худощавого мальчика. Выражение его скуластого лица, вопреки обстоятельствам, было спокойным. Зачёсанные назад русые волосы открывали широкий лоб. Мягко-серые глаза под высокими дугами бровей смотрели на неё особенным взглядом, вызывающим доверие. Неожиданно он улыбнулся, и Анна забыла о страхе, увидев на его щеках милые ямочки.