Поднимают всех, лицом к стенке ставят. Но незадолго до этого случая из ментуры выплыла наружу одна неприглядная история. Невинного человека чуть до смерти не забили. Поэтому все получили установку временно сбавить обороты.

Вот они вошли. Народ сидит смирно, но как-то очень уж скованно. Официанты докладывают, что все в порядке, мэтр тоже. Мы играем с грехом пополам. Я говорил вначале, что пальцы сами иногда работают, голова свободна и смотришь от нечего делать по сторонам. Но нервная обстановка, конечно, меняет дело. Ударник сбился с ритма, другой, потом я петуха пустил. Менты вдруг что-то почуяли, посмотрели в нашу сторону.

Почему треть столиков, которые ближе к выходу, пустуют? Везде недоедено, недопито, а людей нет?

Выбрали три подозрительные компании, в том числе и этих, приезжих. Стали шмонать. Куда этот тип пристроил свою пушку никто не заметил.

Ничего подозрительного у них не нашли. Зато у других, которые смирно сидели, упал на пол пакетик героина – он было жвачкой прилеплен к днищу столика, а жвачка возьми да отлепись! Погорели люди вообще ни за что ни про что – замели всю компанию.

Менты еще покрутились, взяли на халяву выпивки и – на выход. А эти трое все спокойно допили-доели. Перед уходом сказали ударнику:

«Повезло тебе, что третий раз не сбился». Первый раз я видел такую невозмутимость.

Из услышанного Забродов сделал вывод, что Рифат раскрылся меньше, чем Вероника. Но он рассказывал с таким артистизмом, с каким, наверное, играл на своем инструменте: ситуация нарисовалась как живая.

Глава 13

Для участников наступили суровые будни. Сначала надо было позаботиться о крыше над головой.

Барак достраивали уже спокойно, без гонки на время. Сколоченную из бревен и жердей основу обтянули брезентом, который выдала компания. Половину пространства отвели под «спальню», туда наносили еловых лапок, чтобы ночью от земли не пробирало холодом. Лапки прикрыли брезентом – меньше будут колоться. В другой половине организовали нечто вроде гостиной с примитивным столом и стульями в виде толстых коротких чурбанов.

Ближе к полудню остро встал вопрос о еде. Пузатый Федя передал список продуктов с расценками в очках. Каждый мог выбрать для себя разную тактику – экономить, рискуя быстро ослабеть и проиграть, или бесстрашно транжирить заработанные очки. Относительно дешево стоили рис, гречка, пшенка, сало, картошка и молоко. Дороже – мясо и мясопродукты. Можно было заказать даже фрукты и шоколад.

Насчет цен все участники высказывались одинаково:

– Совсем оборзели! Они тут из нас дистрофиков к концу игры сделают!

– Должны ведь соображать, что здесь не тропики. По ночам на сугрев придется калории тратить.

– В магазине, кстати, нет такой разницы между крупой и мясом. Откуда они вообще ее взяли?

– А может, у них мяса и нет, только на бумаге? Где они здесь хранить его будут?

– Как где? Не слышишь, дизель-генератор тарахтит. От него и свет, и холодильные установки.

– Да в холодильнике они свои запасы держат!

Смотри, сколько народу и все привыкли три раза в день жрать от пуза.

– Я тоже подозреваю, что мясо у них в виде консервов или тушенки.

– Так и написали бы: «тушенка». Какой смысл темнить?

– Надо будет послать делегацию. Пусть все покажут в натуральном виде.

– Точно. Трех человек, больше не надо.

– Давайте голосовать.

– Господи, как эта демократия осточертела!

– А как по-другому, на глотку брать?

– Мне лично до лампочки, кто поедет.

– Выдвигаем кандидатуры!

Выдвинули Акимову, Ладейникова, Забродова и Лешу Барабанова – хоть он автозапчастями торгует, но все же человек с рынка, многое поймет.

Игорь набрал меньше всего голосов – победителю первого конкурса дружно позавидовали.

Оранжевый Федя еще не отплыл с острова, и трое «делегатов» загрузились в моторку. Речные берега, на сколько хватало обзора, украшались каменными россыпями. И не мудрено – до горного склона было рукой подать. Беловатый, с серыми прожилками и зелеными мшистыми пятнами, он нависал над водой, прямо над лагерем съемочной группы.

Соскочив босыми ногами в прохладную, кристально-чистую воду, Забродов с близкого расстояния различил множество примет цивилизации: аккуратные импортные палатки, между которыми переброшен осветительный кабель, новенькие мусорные баки, легкие пластмассовые стулья и столики с тентами, будто перекочевавшие из летнего кафе. Негромко играла музыка, разносился запах хорошего кофе, такой неожиданный в этих заповедных местах.

Большинство людей, попадавшихся Забродову на глаза, были ему незнакомы. Голоса, выражения лиц резко отличались от островной публики.

Там, за спиной Иллариона, остались усталость, настороженность, ожидание подвохов, тлеющий азарт соперничества. Здесь одни деловито и спокойно, выполняли свои обязанности, другие с чистой совестью расслаблялись.