На Вьюжной, где мы оставили мясо и шкуры двух медведей, убитых 9 октября, нас ждал сюрприз. Опасаясь проказ медведей, мы подвесили шкуры на козлы высотой около 3 метров. Но каково же было наше удивление, когда сейчас, подъезжая к старому бивуаку, мы увидели на козлах только шкуру медведицы. Висевшая под ней шкура медвежонка исчезла. Подошли ближе. Загадка решалась просто. Вся площадка покрыта совсем свежими следами медведя. У верхней шкуры оторвана лапа, а нижняя изодрана в клочья. Все клочья тщательно очищены от сала. Очевидно, именно оно-то и соблазнило медведей, а выгрызая сало, они изодрали и шкуру. Жаль, что медведь такой небрежный мастер: действуй он немного осторожнее, шкура осталась бы цела, а за ее выделку мы были бы ему признательны. А теперь бранимся и заочно грозим медведю: застань мы его на месте работы, он научился бы у нас, как чистить шкуры!

А вот и он! Выскочил из-за берегового тороса и удирает во все лопатки. Расстояние больше 400 метров. Поднимаем винчестеры, гремят выстрелы, но пули не долетают до цели. Еще попытка — и опять неудача. Стреляю еще раз. Задняя нога зверя окрашивается кровью, но он все уходит. Спускаю двух собак — Пестрого и Фрама. Гонимся за медведем по льду. А лед тонкий, прогибается под ногами. В десяти шагах сбоку от меня проваливается Фрам и визжит, пытаясь выбраться на лед. Слышу, как и подо мной трещит лед, левая нога погружается в воду. Падаю на живот… Приходится отступить. Медведь уже переплыл полынью и удирает по движущемуся льду. Обледеневший Пестрый возвращается часа через два.

4 ноября 1927 года. Вот мы и дома. Бесславная поездка отнявшая почти месяц. Что же нам удалось сделать? Во-первых, заснять около 200 километров маршрута, во-вторых, собрать образцы пород из десяти обнажений в-третьих, убить трех медведей. Но главное — мы теперь имеем необходимый опыт для будущей работы по съемке острова.

Сличаю отчетную ведомость метеорологической станции с моими наблюдениями в пути и поражаюсь огромным расхождениям, особенно при подсчете дней, с туманами. У нас из 25 дней пути 11 суток бушевала метель и 9 суток стоял туман, иногда сужающий видимость до 100–150 метров. В то же время в бухте Роджерс отмечено всего 7 дней с легкой метелью и ни одного случая тумана. Очевидно, и ветер, и туманы задерживаются южной горной цепью, значительно большей по высоте, чем северная.

На грустные размышления наводит еще одно наблюдение, сделанное в пути. По всему пройденному району очень мало песцовых следов. Боюсь, что наступающий охотничий сезон на песца будет плохим.

В марте 1928 года, воспользовавшись хорошей погодой, я решил повторить попытку съемки острова. На этот раз в поход со мной отправились Павлов и Анакуля. Погода нам благоприятствовала, работа шла легче. За предыдущий поход мы уже накопили достаточный опыт, в ряд пунктов нашего предполагаемого маршрута было заранее завезено продовольствие и корм для собак.

За сорок суток мы обошли вокруг острова. Нам удалось заснять береговую линию, описать побережье и нанести его на карту. Попутно мы давали названия новым местам.

Таким образом, первая часть намеченного плана была выполнена. Но съемка внутренней части острова так и осталась в проекте, хотя в 1929 году я пять раз выезжал именно с этой целью.

Среди других работ по сбору материалов о фауне острова, данных о климате и выявлению возможностей расширения промысла довольно большое место занимали наблюдения за ледовым режимом окружающих остров вод. Правда, эти наблюдения не могут служить материалом для сколько-нибудь общих выводов о наличии морских течений в районе острова, так как мы могли вести их лишь в непосредственной близости от берега, где приливы и отливы оказывают постоянное воздействие на движение льдов.

Здесь, на острове Врангеля, я вплотную узнал Арктику. Здесь же у меня зародилась мысль о новой экспедиции, план которой я успел продумать до мелочей. Меня увлекла возможность исследования еще совершенно неизвестной Северной Земли. Открытая русскими моряками во время экспедиции в Северном Ледовитом океане 1913–1914 годов, она все еще оставалась «белым пятном» на карте Арктики. Известны были только очертания южного и восточного берегов Земли. Но если южный берег был заснят более или менее точно, то сплошная линия, обозначавшая восточный берег, то и дело переходила в неуверенный пунктир, который нередко прерывался, оставляя незаполненные места. О том, как далеко простирается Земля к северу, не было никаких данных. Загадкой являлось и то, представляет ли Земля один огромный остров или состоит из ряда островов с проливами, доступными для судов. Неисследованными оставались и внутренние области Северной Земли, ее геология, флора и фауна, климат и режим окружающих льдов.

Решению этой загадки я и посвятил вскоре три года своей жизни [37].

Глава XIV

Растительный и животный мир острова Врангеля

Что же представляет собой остров Врангеля?