Серый туман вставал вокруг них, смыкался, запирал, отрезая пути. Мастер-сержант замер, не в силах даже моргнуть – в тумане мелькали, выныривая на миг, смутные очертания многосуставчатых лап, усеянных крюками и шипами, словно у гигантских насекомых; мелькали распахнутые пасти, ряды чёрных зубов и глотки, выглядевшие поистине провалами в ничто.

И всё это длилось и длилось, лапы тянулись к Харперу со всех сторон, а колдунья по-прежнему обходила и обходила его бесконечными кругами против часовой стрелки, словно обматывая незримой паутиной. Сержант видел, что и чародейку варваров покачивает, точно от усталости; но круги замыкались, туман густел, а вместе с ним наваливался леденящий мокрый холод, проникавший до мозга костей.

…Кажется, он таки не выдержал, лишился чувств, словно кисейная барышня, когда из тумана вдруг прямо над его головой протянулась лапища, точно принадлежащая исполинскому жуку или пауку, – премерзкая, вся в длинных ворсинах, зацепках и остриях.

Но сейчас – туман сгинул, и волшебница варваров сидела, обессиленно привалившись спиной к валуну, а над ней хлопотала молодая женщина.

Медведь и волк держались рядом. Харпер, бессмысленно улыбаясь, словно умалишённый, стоял там же, где стоял, слегка пошатываясь.

Вот и всё, мастер-сержант. Тебе всё показалось, почудилось, привиделось. Приходи в себя, хватит валяться, пора действовать. Они на острове Святого Эндрю, тут есть имперская армия, её патрули, следовательно…

– Харпер, – одними губами начал было мастер-сержант, но бедолага не ответил. Разинув рот, он глядел на видневшийся вдали особняк-крепость, и глаза у него сделались совершенно безумные. Открывшийся вид, похоже, окончательно свёл парня с ума.

Помощник кочегара вдруг сорвался с места и ринулся вниз по склону, дико вопя и размахивая руками.

Старший мастер-сержант рванулся за ним следом и, наверное, таки бы сбежал, если бы его не придавила к земле медвежья лапа, едва не расплющившая ему грудную клетку.

Харпера никто не преследовал.

Мастер-сержант скосил глаза на старую ведьму… и обмер.

На лице её играла жуткая усмешка.

«Что ты с ним сделала?!» – захотелось ему заорать.

Но, разумеется, он сдержался.

Харпер бежал и вопил, размахивая руками, прямиком к каменной стене. И его заметили. Над высоким парапетом появилось сразу трое стрелков с длинными ружьями.

Харпер поспешно вскинул руки. Слава всевышнему, подумал сержант, хоть на это у него соображения хватило…

– …Спокойно, вы, оба! И ты, Предслава! – Анея, усмехаясь, глядела на удирающего парня. – Всё идёт, как и должно.

– Он же нас сейчас!.. – аж задохнулась от негодования Предслава.

– Милочка, слишком уж ты в медведицу Седую заигралась, – холодно объявила Анея Вольховна. – Ничего не «они» и ничего не «нам сейчас». Иль мне не веришь?

…Мастер-сержант, конечно же, не понял ни слова. Но понял другое – старая ведьма почему-то отнюдь не собирается останавливать его товарища по несчастью.

А это значило, что…

Сержант похолодел. Отчего-то все «сказки» о варварах, за которые он сам раздавал внеочередные наряды своему экипажу, показались ему до ужаса реальными.

Стражники на стене окликнули Харпера раз, другой – он поднял руки, но продолжал мчаться прямо на них, и только когда грянул винтовочный выстрел и прямо у ног несчастного взметнулся фонтанчик пыли, тот наконец остановился.

Всеслав наблюдал за парнем, видел, как тот отчаянно жестикулировал, что-то выкрикивая и то и дело тыча пальцем себе за спину. Охранники на стене, похоже, успокоились, а теперь и откровенно потешались; однако вскоре рядом с ними появился кто-то четвёртый, смех прекратился, и Харпер побежал вдоль высокого забора, продолжая ежесекундно оглядываться.

Вскоре он скрылся за изломом ограды.

Всеслав глядел на старую колдунью. Анея Вольховна улыбалась.

Глава 4

Этот день будет бесконечным, думал Всеслав. Их маленький отряд затаился на подступах к огромной усадьбе имперцев, укрываясь в низких зарослях кривых карликовых сосен на склоне красной горы.

Уже давно скрылся сбежавший – вернее, отпущенный Анеей Вольховной парнишка в имперской форме, а в хороминах, казалось, всё остаётся по-прежнему.

Сама же Анея сидела, привалившись к камню, полузакрыв глаза, и что-то непрерывно бормотала, причём половину, если не больше, на имперском. Предслава кусала губы, время от времени смачивая лоб старшей сестре или поднося к пересохшим её губам флягу.

Оборотни стерегли второго пленника, который, впрочем, никуда не порывался бежать.

…Мастер-сержант лежал на спине, и лежал тихо. Два огромных зверя – медведь и волк, куда крупнее обычных – разорвут его в клочья, стоит только рыпнуться. Нет, он, конечно же, не трусит, нет, он ведёт наблюдение, собирая бесценные сведения!..