— Бедняжка. Сначала она стучала головой в стены, но Бастин вошла в амбар и успокоила ее песней. Маменька говорит, что через несколько дней у нас будет молоко, ты только подумай!

С рассвета до темноты они не прекращали трудиться. Родившись на ферме и много лет ухаживая за коровами, Бастин хорошо понимала необходимость запасов на зиму, которая, судя по холодным ветрам, была не за горами. Сбор сена, дров, добывание жира, соление и копчение рыбы и мяса занимало целый день. Ладони Пьера огрубели, а мышцы хорошо развились из-за постоянной работы топором и тяжелым сачком.

— Позже мы заберем у Первухи этого молодого бычка, — объявила Бастин.

Теленок был почти ручной и терся около своей матери, стоявшей в амбаре.

— Сделайте это побыстрее, Бастин, — взмолился Пьер, когда Маргерит смазывала жиром его ссадины.

Но он не был готов к губительным замыслам Бастин. На следующее утро она позвала его, когда он ловил рыбу. Он бегом направился к хижине.

— Что случилось?

Она кивнула в сторону теленка, беспомощно лежавшего на земле со связанными ногами.

— Вы хотите, чтобы я убил его? — спросил Пьер.

— Нет, его надо кастрировать.

Он поморщился.

— Господи, Бастин. Я не могу сделать это.

Она уставилась на него.

— Ты же убивал животных, наслаждаясь этим.

Пьер нервно рассмеялся.

— Любой предпочел бы быть убитым.

— Дай мне свой кинжал.

Он неохотно протянул Бастин кинжал.

— Держи его за голову, — приказала она.

Быстро и ловко она проделала операцию, во время которой теленок бешено мычал, а Первуха отвечала ему из амбара. Бастин окровавленными руками отшвырнула отрезанные органы

— Вот так. Рана скоро заживет, — она посмотрела на Пьера. — В мире было бы меньше бед, если бы так поступали со всеми мужчинами.

— И меньше детей, — добавил Пьер, слабо хихикнув.

— Верно, — задумчиво кивнула Бастин.

Несмотря на работу, несмотря на раздражительность Бастин, ее тревожные предчувствия, Маргерит и Пьер были счастливы. Их души словно воссоединились, а тела притягивались, как разные полюса магнита. Все чаще посещаемые уголки острова становились сценой их любви: пляж возле рыбной ловушки, трава возле пресного источника, где они собирали горох и ловили угрей, склоны дюн, поросшие высокой травой, голубое озеро, в котором они купались, а потом вдруг сливались в экстазе. Ночью, лежа прижавшись друг к другу, они стеснялись Бастин, но днем весь остров был в их распоряжении, потому что Бастин никогда не отходила далеко от хижины Проходя мимо мест любовных встреч, Маргерит снова и снова вспоминала голубое небо за темной головой Пьера, чувствовала тепло солнца на своих бедрах, песок под спиной и тяжесть тела Пьера. Приятный озноб будоражил ее тело, и она оборачивалась в поисках Пьера.

ГЛАВА 46

Неуклюжий бык! Неуклюжий, тупой бык! Ты сделал это, Франсуа. Твои большие руки не помогут тебе на этот раз, да и мой ум тоже! Ты сам уничтожил себя, Франсуа!»

Гневный голос Элен терзал его уши, пока он не вскипел от ярости и не ударил коленом в теплую плоть, прижавшуюся к нему. Шлюха Лизет вскрикнула от боли, скользнула на пол и забилась в угол каюты, откуда смотрела на него удивленными и испуганными глазами.

Роберваль отвернулся и уставился невидящим взглядом в стену каюты. Рана на его груди саднила, но он не обращал на нее никакого внимания. Его прищуренные глаза бегали по сторонам, как у испуганного, загнанного в угол животного, ищущего лазейку, чтобы убежать.

Перед его взором вставали Элен и Турнон, он слышал их голоса, злорадствующие над его провалом, он даже чувствовал их запахи. Из этих двоих Роберваль больше всего боялся своей жены, которая никогда не оставит его в покое.

« Я бы не позволила тебе сделать это. Дурак! Ты все испортил! Твоя племянница на пустынном острове! Фи! Весь мир отвернется от такого монстра, как ты!»

Ярость Турнона тоже будет невероятной, но с ней можно справиться. Как бы то ни было, Турнона тоже предали.

Если бы он убил Сен-Жана, или вернее Шабо, которым тот оказался, повесив его на мачте как насильника своей племянницы, кто бы его обвинил в этом? Потом он смог бы подчинить себе Маргерит… раньше она всегда была ему послушна. От ребенка… если эта сучка, бретонская няня, не лгала ему… легко можно было бы избавиться… Маргарет не могла быть давно беременна, судя по ее узкой талии и девственным грудям… тогда ничто не было бы потеряно, кроме чести Турнона; к тому же было бы очевидно, что вице-король сделал все возможное, чтобы спасти племянницу.

— Я действовал неразумно, — пробормотал Роберваль. — Я слишком поторопился!