Читаем Остров Бога полностью

                                                     *             *               *                                                                                                 В университете у меня был курс  латыни. Вёл его замечательный преподаватель Шабалин, за давностью лет имя отчество его я забыл. Виноват. Войдя в аудиторию, он написал на доске: «шабала»- тряпка, и не постеснялся, хороший знак! Я не могу сказать, что это он, дорогой профессор Шабалин привил мне любовь к мёртвым языкам, но то, что я по сей день помню его имя и облик, кое-что значит. Мёртвые языки дисциплинируют мозги и повышают персональную  значимость, как в своих глазах, так  и в девушкиных. К  чему я плету, извините, эту вязь? Сейчас узнаете. Деревянный столб,  напоминавший огромную рогатку, назывался на латыни  ,furca-  «вилы», а поперечина   patibulum-  «колодка» или  «горизонтальная перекладина». Её  одевали  сзади на шею осуждённого, укладывали на плечи и  привязывали к   рукам. В римских провинциях юрисдикцией приговаривать к смертной казни обладали, действительно,  только   прокураторы в чём охотно шли на встречу местным властям, если таковые имелись.  Казнь, как это не банально, но зато очень по-римски, исполнялась   заурядным чиновником- бюрократом, называвшимся красиво- Carnifix Serarum , а по-простому,  палачом.  Сразу после суда приговорённого выводили во двор судилища, срывали одежду  и, привязав к столбу,       бичевали. Порку проводили тем самым страшным римским кнутом, который мог рассечь плоть, аж до станового хребта. После этого на плечи осужденного клали  patibulum   , и он  отправлялся в свой последний путь.  Кто-нибудь  из  участвовавших  в казни, но не палач, нёс во главе процессии  titulus,  табличку, сделанную из дерева,  с  именем осужденного и его виной. Иногда тело преступника прикреплялась к кресту только веревками, без  пригвождения, так римляне существенно продлевали эту свою  любимую с детства «забаву» - чужое мучение.    Если  же, плоть следовало прикрепить к кресту гвоздями, приговорённого бросали на крест   плечами на перекладину. Руки его там, где расходятся кости предплечий, прибивались к обоим концам перекладины, которую затем  привязывали к  «рогатке», вертикальному столбу креста,  и к нему же через пятку, одним гвоздём, прибивались ноги. Как правило, осуждённый     умирал очень быстро, за два-три часа,     когда мышечные спазмы не позволяли вдыхать воздух, и человек просто задыхался. Самый здоровенный мужик, задохнётся, если его межрёберныё мышцы натянуты, как струны, и лёгкие заполнены воздухом до предела и вдохнуть полной грудью он уже не может.  Сначала распятый ещё мог подтянуться на руках и набрать в грудь   воздуха, но чем больше он уставал, тем ближе подступала смерть. Для того чтобы продлить агонию, а это и было настоящеё сутью этой казни - долгое мучение,- римляне придумали приспособления, которые должны были  продлить крестные муки. Одно называлось— sedile, маленькое сиденице, прибивавшееся к furca – вертикальному столбу в его середине.   Иногда крест Христов  изображают     с  пятью завершениями, а не с традиционными четырьмя. Пятым было оно – это заострённое сидение. Заострённое для того, чтобы мучался по больше.     Страдалец искал приемлемого положенья, крутился,  приподнимался, стонал - вот смеху то было легионерам! Вторым   добавлением   был suppedaneum- опора для ног, что бы выпрямляться для вздоха, распятому, было легче. И опять таки,  только для того, что бы растянуть удовольствие, язычники, что с них взять!

ГОЛГОФА

«Страх пред смертью укорачивает жизнь»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Дикое поле
Дикое поле

Первая половина XVII века, Россия. Наконец-то минули долгие годы страшного лихолетья — нашествия иноземцев, царствование Лжедмитрия, междоусобицы, мор, голод, непосильные войны, — но по-прежнему неспокойно на рубежах государства. На западе снова поднимают голову поляки, с юга подпирают коварные турки, не дают покоя татарские набеги. Самые светлые и дальновидные российские головы понимают: не только мощью войска, не одной лишь доблестью ратников можно противостоять врагу — но и хитростью тайных осведомителей, ловкостью разведчиков, отчаянной смелостью лазутчиков, которым суждено стать глазами и ушами Державы. Автор историко-приключенческого романа «Дикое поле» в увлекательной, захватывающей, романтичной манере излагает собственную версию истории зарождения и становления российской разведки, ее напряженного, острого, а порой и смертельно опасного противоборства с гораздо более опытной и коварной шпионской организацией католического Рима.

Василий Владимирович Веденеев , Василий Веденеев

Приключения / Исторические приключения / Проза / Историческая проза