Читаем Остров полностью

Он как-то неуверенно улыбнулся и пошел на камбуз завтракать. Марта считала его за своего, поэтому пропустила к столу, только взъерошила гребень, напоминая, что она здесь хозяйка и гость должен вести себя хорошо. Я постучал в дверь каюты Тэйлора, но ответа не получил. Прислушался, но за дверью было тихо. Тогда я решил вернуться позже, но так получилось, что Лесли первым нашел меня, и было это уже под вечер. Он снова пришел на камбуз, был сонный, бледный, потребовал себе и брату «хоть что-нибудь поесть». Я успел затолкнуть Марту в шкаф, который висел над столом, и принялся делать им бутерброды, когда доктор поставил на стол почти пустую бутылку с водой.

– Смотри, – он подвинул бутылку мне, я взял ее и поглядел на просвет. Вода стала мутной, в ней плавали крупные хлопья, они крошились от каждого движения и превращались в мелкий осадок. Я отвинтил пробку, понюхал воду и скривился – воняло от нее тухлой органикой, запашок был настолько мерзкий, что я невольно отшатнулся и поспешил закрыть бутылку.

– Я обнаружил это сегодня утром, – сказал доктор, схватил со стола готовый бутерброд, откусил хороший кусок и заговорил дальше с набитым ртом:

– Вот и отгадка. Вода теряет свои свойства вдали от острова, Данила. Ее нельзя набрать и увезти с собой впрок, и я даже не знаю, к сожалению это или к радости. Это как вода с курортов, что протухает на второй или третий день. Ее можно пить из скважины, принимать ванны, умываться, но только на месте, пока она свежая. Так и в нашем случае, – он доел бутерброд и потянулся к следующему.

– Я понял это вчера, когда у меня на пальце появился нарыв. Ждать, пока начнется абсцесс, я не стал, и вколол себе антибиотик, и Тэйлору заодно. Мы проспали всю ночь и половину дня как младенцы, и мой братец, проснувшись, заявил, что хочет есть и еще неплохо было бы прогуляться. Антибиотики действуют, а вода… Да черт с ней, с водой, буду работать, как привык. Зато не умру от голода, если братец вышвырнет меня из дела. Ведь если бы не твоя зеленая тварь, что прокусила мне палец, я бы так и потчевал Тэйлора этой водой, пока не сообразил, в чем дело.

Он забрал тарелку с бутербродами, чайник, потребовал назавтра приготовить «нормальный обед» и ушел, а я выпустил из шкафа Марту. Она еще волновалась, топорщила гребень и неотрывно смотрела на дверь, но постепенно успокоилась, забралась мне на плечо и потерлась головой о щеку. Я взял бутылку с водой и вышел на палубу. В лицо мне дунул соленый ветер, и полетели брызги: «Изольда» шла полным ходом, и по всем расчетам, дней через десять мы должны были подойти к Бристолю. Но до этого было еще долго, от моря можно было ждать чего угодно, а пока я подошел к борту и выкинул бутылку в воду. Она недолго плыла за нами, качалась на волнах, потом отстала и пропала из виду. Марта вертела головой по сторонам, крепко держалась за мой свитер и дрожала при этом, но уже от холода.

Я вернулся с ней на камбуз, поставил на стол, подумал немного и выдал ей два еще не потерявших свежесть листа салата из неприкосновенных запасов. Марта обнюхала их, посмотрела на меня, на угощение и принялась расправляться с ними медленно и неторопливо, точно делала мне одолжение.

– Ешь, – сказал я ей, – ты молодец. Ты умная и красивая. Больше ничего у меня пока нет, а когда вернемся в Бристоль, я куплю тебе хризантемы. Целый букет, тебе его хватит на два дня. Свежие хризантемы – надеюсь, они придутся тебе по вкусу.