Читаем Остап Бендер в Крыму полностью

— Всему есть разумный предел, товарищи-граждане… наука наукой, но давайте смеяться жизнерадостно и от всего сердца! Здорово смеяться! Особенно это касается нас, людей в возрасте. Извините, если что не так… — кланяется и при всех снимает свои предметы грима, преображаясь в знакомого уже всем содокладчика Пятова.

Іром аплодисментов зрителей пронесся не только вокруг дворца, всколыхнув ветви магнолий, самшита, лавра и кипарисов, но и ворвался в помещения дворца.

— Кто еще желает выступить? — спросила Елина, когда шум утих. — Вы? Пожалуйста.

На сцену вошел заика и долго старался зацепить первый слог своего выступления. Наконец это ему удалось, и он начал:

— Я не совсем согласен с выступлением предыдущего уважаемого товарища…

— По теме диссертации прошу говорить, — попросила его председательствующая на совете.

— Хорошо. У нас смеха много, хоть отбавляй. И смех у нас есть всякий. И социальный, и сатирический, и просто юмор со смехом и смех без юмора… Но, действительно, развлекающего смеха у нас мало. Где карнавалы смеха? Где народный юмор? Где вечера и утренники школьников и взрослых? А говорят: «Минуту посмеешься — день проживешь». А ученые утверждают: «Три минуты смеха утром вполне физзарядку заменяют»…

— Прошу все же по существу, товарищ, — встала Елина.

— Я по существу. Вот какой нам нужен смех. А мастеров такого смеха раз-два и обчелся… Мало, не хватает, вот только Пат и Патошон, разве. Да этот… как его… ну, вы сами знаете, э-э… Заика! Ах, как он заикается, как заикается! Талант! Куда мне, куда! Разве сравнить!.. Да эти… Тип и Топ…

Сразу же после этих слов из граммофона за задником с рожей понесся заразительный смех двух клоунов. Заика замолчал. Звучащим смехом начали постепенно заражаться зрители и участники спектакля диссертационной защиты. И когда смех достигает своего апогея, граммофон вдруг умолкает. И постепенно смех замолкает и среди присутствующих. Заика прошел к своему месту и уселся с видом чуть ли не соискателя самой диссертации о смешном и комическом. Елина вытерла глаза платочком и объявила:

— Прения закончены. Соискателю предоставляется заключительное слово. Ивакин встал за трибуну и начал:

— Марк Твен, выступая с чтением юмористических рассказов, заметил, что один из рассказов то вызывает хохот, то недружный смех, а то и вовсе не вызывает даже улыбки. Причина оказалась в длине паузы. Если пауза была точной — все громко смеялись, если паузу укорачивал, смеялись сдержанно, а если удлинял паузу, вовсе не смеялись. Исследуя действенно некоторые концепции комического и смешного, я прошу у всех извинения, что тоже допустил несоразмерный по длине, теме, по юмору и остроумию подбор сценических примеров. Но я апеллирую ко всем присутствующим быть ко мне снисходительными по следующим причинам. Во-первых, подобное сценическое исследование комического и смешного проводится впервые в моей жизни; во-вторых, я стал абсолютно лишенным чувства юмора, потому что очень много изучал его,…

— Зачитанным стал, — донесся голос от зрителей.

— В-третьих, как я уже говорил в начале своей защиты, у меня аппендицит…

— У всех аппендицит! — снова донесся от скамеек голос.

— В-четвертых… — продолжал свое заключительное выступление диссертант, — заканчивая, я благодарю всех участников, зрителей и слушателей за внимание к моему скромному труду и надеюсь… — тут он сел на стул.

— Совет приступает к голосованию! — объявляет Елина и со всеми членами совета, оппонентами, содокладчиками уходит за занавес. И тут же все участники снова выходят перед зрителями в разнообразных смехотворных масках. Елина и Жадов держат красочный транспарант «Коллектив спектакля сердечно поздравляет тов. Ивакина М. А. с отличной защитой диссертации о комическом и смешном и желает ему дальнейших успешных исследований юмора и сатиры!». Все это сопровождается бухающими звуками барабана, в который бьет боксерскими перчатками Пятов.

После аплодисментов и даже оваций, все отдыхающие в Алупке и местные жители, толкаясь и смеясь, вникали в тонкости комического и смешного, обсуждая все виденное и услышанное.

— Я доволен спектаклем-защитой, — сказал Остап. — Я уношу одну ценную идею из этого представления, камрады. Возможно, в будущем она пригодится. А вам, детушки-юмористы, понравился этот театр на открытом воздухе под порталом графского дворца?

— Мне да, Остап Ибрагимович, особенно за автомобилиста, потерявшего свой прицеп, — хихикнул Козлевич.

— А мне все понравилось, командор, посмеялись как следует, — тряхнув своими рыжими кудрями, весело сказал Балаганов.

— Ну что ж, развлеклись, пора и за дело браться, голуби вы мои.