Читаем Останусь твоей полностью

Слова мои унёс ветер. Помотав головой, я снова отступила. Как я и думала – в разговоре не было смысла. Сколько бы я ни кричала, как бы ни была зла, он не собирался отступать. Что толку было надрываться, говорить ему о том, что он сам знал куда лучше меня.

— Он даже о себе позаботиться не способен! – бросила я и пошла в противоположную от мужа сторону. Холодный ветер пробрался под пальто, оставил на губах пыль.

Застегнув пуговицы, я шла вдоль воды, пытаясь успокоиться. Чувствовала, что Алекс идёт сзади на расстоянии нескольких метров. Не видела – просто чувствовала. Я всегда чувствовала его, даже в те моменты, когда мне казалось, что я ненавижу его. Ненавижу…

Замедлив шаг, я прикрыла глаза. Остановилась совсем и тут же ощутила прикосновение к плечу. Разве могла я ненавидеть человека, за которого готова была отдать жизнь? Напоминанием тому были зарубцевавшиеся, но так и оставшиеся на спине шрамы – следы от пуль, предназначавшихся Алексу.

— Она должна сама решить, как ей жить, — негромко сказал он. – У неё должно быть право выбора.

— Право выбора? – я повернулась к нему лицом. – Это ты мне говоришь? Можно подумать, у меня было право выбора.

Взяв за руку, Алекс с нажимом провёл пальцем по моему обручальному кольцу. Уголок его рта дёрнулся.

— Разве ты жалеешь?

— Речь сейчас не обо мне, — сдавшись, я всё-таки сплела наши пальцы. Отпустила его руку.

Дальше мы пошли уже вдвоём, рядом. Приобняв, Алекс прижал меня к своему боку. Мужчина, снова научивший меня чувствовать, научивший дышать. Мужчина, вернувший меня, отогревший и, несмотря ни на что, готовый ради меня на всё. Жёсткий, бескомпромиссный, мой.

— Не сравнивай себя с сестрой.

— Я этого и не делаю.

— А что ты делаешь?

— Пытаюсь уберечь её, Алекс, — шумно выдохнула. Убрала со лба волосы, но ветер снова швырнул их мне на лицо. На набережной было холодно, пальцы замёрзли. Посмотрев вдаль, я заметила впереди вывеску кафе. Неброское, оно приютилось на противоположной стороне дороги в сотне метрах от нас. Как раз то, что нужно: чай с имбирём, что-нибудь горячее.

— Так, может быть, не стоит? – Алекс заставил меня остановиться. Взял за подбородок. Большой палец его прошёлся по коже, потом по нижней губе. – Не стоит, Волчонок, — повторил он тихо. – Руслан – далеко не самое плохое, во что твоя сестрица могла вляпаться.

— Нет, —  я перехватила его запястье. – Этого я позволить не могу. Тем более, сейчас.

Он слегка прищурился. Качнул головой и заставил меня подойти вплотную. Ладонь его оказалась под моим пальто.

— Алекс, — я сделала слабую попытку высвободиться. – Давай без этого?

— Без этого, так без этого, — выпустил меня. Вот только вместо удовлетворения я ощутила раздражение и разочарование. Знал ведь, что на самом деле хочу я совсем другого! Стоило посмотреть ему в лицо, я убедилась – знал.

— Она молчит, — я так и смотрела на него. Всегда знающего, чего он хочет, никогда не боящегося собственных желаний и готового выступить против целого мира, если так он посчитает нужным.  – Я ничего не знаю ни о её прошлом, ни о том, где она была всё это время. Она ничего не говорит мне, понимаешь?! Ничего! Где она росла, Алекс?! С кем?! Что с ней было?! Как я могу вот так просто взять и оставить её тут?

— Ты её прошлого боишься или своего собственного? — он опять взял меня за подбородок, но теперь просто держал, вглядываясь в меня. Не знаю, что он хотел увидеть – ему и так было известно всё. Всё, до самого тёмного уголка, до самой глубокой раны.

— И того, и другого, — ответила я честно. – Почему она ничего не рассказывает? – уже совсем тихо, понимая, что он тоже может лишь догадываться, но ответа не знает.

— Ты сама много ей рассказала о своей прошлой жизни?

— Нет, — вздохнула и, отведя взгляд, скользнула им по воде. – Но на это у меня есть причины. Ты же знаешь. Моё прошлое… Оно ей ни к чему. Оно вообще ни к чему. Ни ей, ни кому-либо.

— Только мне.

— Только тебе, — грустно согласилась я.

Он принял во мне всё: настоящее, где я была дочерью своих родителей – видного политика и его любимой жены, и прошлое… Прошлое, где я была игрушкой для каждого, где меня почти что не было. Только девочка, прячущаяся в своих мечтах в моменты, когда действительность становилась особенно невыносимой.

— Может быть, у неё есть свои причины молчать.

— Этого я и боюсь.

— Не такие, как у тебя, Стэлла. Она – не ты. Дай ей набить собственные шишки,

— Я увезу её домой, — возразила я. Почувствовала, как он обхватил мою руку. – Чего бы мне это ни стоило.

Осмотревшись, Алекс повёл меня к пешеходному переходу.

— В доме у Лианы нет ничего, кроме овсянки, — заметил он, глянув на вывеску кафе, которую я приметила до этого.

Рядом с нами, прямо на бетон, опустились две чайки. Одна из них расправила крылья и крикнула, вторая скосила на неё глаз.

— И всё-таки не дави на неё, — словно бы в противовес словам, он стиснул мою ладонь. Опять провёл по кольцу, лаская – по пальцу.