Допив воду, я смял бутылку, бросил её в кресло и, подойдя к Еве, положил ладонь ей на талию. Делать этого не следовало.

Самое малое из того, что мне не следовало делать.

— Приготовь кофе, — провёл по её боку, поддел лямку.

— Кофе? – переспросила она.

Да чёрт возьми! Как будто до неё не дошло с первого раза.

— Ты прекрасно слышала, что я сказал, — бросил я и заставил себя отойти от неё.

Кровь, разгорячённая, струилась по венам быстрее и быстрее. Ещё немного и соображать я перестану начисто. Несколько минут под прохладным душем, чашка крепкого кофе – вот всё, что мне нужно. Иначе к добру всё это не приведёт. Ни её, ни меня самого.

— Так зачем ты приезжал к Алексу? – донеслось мне вслед, когда я уже заходил в ванную-комнату. Бабскую, выложенную бледно-розовой и жемчужно-серой плиткой, с кучей разного хлама на многочисленных полках.

Ничего не сказав, я хлопнул дверью. Глянул в зеркало и поморщился – на скуле красовалась ссадина, одна из царапин кровоточила.

— Когда же ты научишься понимать с первого раза, — процедил, услышав, как она, проходя мимо двери, позвала кошку. Сжал руку в кулак. Только-только затянувшаяся кожа на костяшках треснула, алая капля упала на розовый выпуклый бутон, украшавший край раковины.

— Чёрт… — открыл кран и подставил руку под струю воды. – Поморщился и прислушался к негромкому пению на… кажется, это был итальянский. Или испанский. Чёрт бы её побрал со всеми её тайнами, талантами и этим вызовом в тёмно-карих глазах в янтарную крапинку.

— Твой кофе, — поставила Ева на стол чашку, стоило мне войти на кухню.

В накинутом поверх сорочки тонком шёлковом халате смотрелась она всё так же вызывающе. В голову закралась мысль, что бороться с собой становится всё труднее. Полгода назад мне казалось, что стоит уложить её в постель, стоит прировнять её ко всем другим, как она действительно станет такой же – одной «из». Теперь же мне было ясно – не станет. Все эти полгода она не шла у меня из головы, как ни пытался я забыть о ней. Сейчас же, получив её полностью, я понимал, что этого мне не достаточно.

— Что-нибудь ещё? – посмотрела прямо в глаза.

Снова решила поиграть, девочка? Хорошо, давай поиграем. Только не по твоим правилам.

— А ты можешь предложить мне что-то ещё? – присев, я смерил её взглядом. Прошёлся от тонких голых лодыжек вверх по икрам, задержался на коленях, на прикрытых халатом бёдрах.

— Всё, что я могу предложить, ты в состоянии взять и сам, — выпалила она и порывисто отвернулась, предоставив мне возможность рассматривать её со спины.

— Могу, — откинулся на спинку стула. Заметил, как она напряглась. Обернулась ко мне – порывисто, со свойственной ей импульсивностью.

Дверца холодильника хлопнула. Присев, Ева выдвинула ящик, зашуршала пакетом. Что-то достав, распахнула кухонный шкафчик. Наблюдать за ней было почти забавно. Почти, потому что в каждом её движении было нечто такое, что мешало мне думать здраво.

— Горький шоколад и овсяное печенье, — она поставила на стол широкую тарелку. – Есть ещё обезжиренное сгущённое молоко и лимон.

— Вообще-то, я имел в виду не совсем это, — взял её за поясок и подтянул к себе. – Но сгущённое молоко тоже подойдёт.

Пальцы её легли поверх моих, маленькие бриллианты заиграли гранями. То самое кольцо, которое я купил для неё и от которого она так и не избавилась. Зажав ноги Евы между своих, я посмотрел ей в лицо. Держал пояс, чувствовал исходящее от её руки тепло и вглядывался в глаза. Она дёрнулась, желая отойти, но я не отпустил.

— Сгущённое молоко, — чуть оттолкнул её, когда в возникшее между нами молчание ворвался сигнал домофона. Да кого там принесло на этот раз?!

Оставив Еву в кухне, вышел в коридор, но открывать не спешил. Медленно приблизился к двери, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.

— Да, — подняв трубку домофона, бросил коротко.

— Кто там? – в коридоре, держа в руках банку со сгущёнкой, появилась Ева.

— За тобой приехали, — отозвался я, повесив трубку. Провернул ключ в замке и, забрав у девчонки молоко, оставил её дожидаться гостей.

14

Ева

— Извини, — только и сказала я, когда мы с сестрой остались наедине в гостиной.

За ту минуту, что прошла с момента их с Алексом появления в квартире, сама она не обронила ни слова. Только смотрела на меня с нескрываемым гневом. Под взглядом её я чувствовала себя неуютно. Конечно же, стоило ей увидеть меня босую, в не доходящем до колен халате, стоило заметить царапины на плече Руслана, она поняла, что было между нами.

Не скрывая осуждения, она осмотрела меня с головы до ног. Остановилась на лице. Я поджала губы. Происходящее между нами с Русом не имело к ней никакого отношения и именно это я хотела дать ей понять.

— Собирайся, — наконец сказала она. Голос её прозвучал негромко, но твёрдо. – Мы уезжаем.

— Я никуда не поеду, — ответила я с той же твёрдостью.

— Ева…

— Я никуда не поеду, — повторила ещё жёстче, глядя Стэлле в глаза.