Читаем Остановка в пути полностью

Причем, роман Канта не только сложнейший механизм по своему замыслу. Он виртуозен и по своей лексике, органически связанной с сюжетом. Здесь и речь польского военного следователя, говорящего с героем романа — немцем — на понятном тому, но при этом неправильном, немецком языке. Здесь и постепенно складывающаяся у героя — начиная с отдельных слов, с отдельных фраз — его польская речь, с которой он никак не может справиться, хотя сам постепенно все лучше понимает ее. Здесь и ломаный немецкий язык голландского нациста, и военный жаргон находящихся под следствием генералов вермахта, и оттенки речи немцев из самых разных уголков Германии, из разных социальных прослоек, сведенных в романе вместе одной-единственной общностью — тем, что все они заподозрены или обвинены в военных преступлениях.

Вот мы и подошли к сюжету романа, для изложения которого достаточно страницы.

Марк Нибур, родившийся в 1926 году в Северной Германии, в той части ее, которую впоследствии заняли английские войска, сын рабочего и сам будущий рабочий, печатник, призывается в вермахт и в январе 1945 года попадает на Восточный фронт, в Польшу, оставшись к тому времени последним мужчиной в семье, потому что и его отец, и его старший брат уже убиты на войне. Пробыв несколько дней в боях и успев за это время сжечь фаустпатроном танк, он оказывается в плену сначала у русских, потом у поляков как рядовой военнопленный, каким он и является, пока вдруг не возникает та случайность, которую он только много позже воспримет как некую закономерность. При переброске из одного лагеря военнопленных в другой польская женщина принимает Нибура за того немецкого солдата, который на ее глазах убил в Люблине ее дочь. Нибур никогда не был в Люблине, и вообще, когда он попал на войну, Люблин уже почти полгода был в руках у русских и поляков. Но он не может этого доказать, а страшная сила в данном случае ошибочного свидетельства женщины состоит в том, что такие или не такие, как Нибур, немцы действительно убили в Польше шесть миллионов человек, и в их числе — дочь этой женщины. Отныне Нибур не военнопленный, а военный преступник, вину которого предстоит доказать. За этим следуют месяцы тюрьмы, допросов, следствия, пребывания в одиночке, затем в общей камере с польскими уголовниками и, наконец, в общей камере с немецкими военными преступниками. Сюжет завершается тем, что и нравственными усилиями самого Нибура, и усилиями других известных и неизвестных ему людей наконец доказано, что он не был в Люблине и что не он, а какой-то другой немец убил дочь той польской женщины. Отныне Нибур не военный преступник — он снова только военнопленный, которому раньше или позже предстоит вернуться в Германию.

Таков сюжет романа. А его душа и плоть — в глубочайшем всестороннем исследовании проблемы нравственной ответственности человека с обостренным чувством этой ответственности за все то, что было совершено в годы войны страной, трагически отдавшейся во власть нацистской доктрины и нацистской практики.

В романе есть следователь-поляк, сурово и честно выясняющий, военный ли преступник Нибур, да — или нет? Однако главный следователь в этом романе сам Марк Нибур, немец, рядовой солдат вермахта, начавший и кончивший воевать в восемнадцать лет, в сорок пятом, когда исход войны был уже предрешен, то есть человек лично как бы наименее ответственный за все происшедшее. И однако, именно этот человек, попав в среду действительных военных преступников, бестрепетно, с величайшей болью и высокою честностью ведет следствие, начиная его с себя и кончая его собой, одну за другой выясняя все причины, все результаты, все взаимосвязи и, в конечном итоге, не вычеркивая и самого себя изо всей этой страшной системы взаимосвязей, то есть совершая самое трудное из всего возможного.

К чему Нибур приходит силою размышлений и переживаний, спрессованных в несколько лет его юности, автор романа Кант пришел всей своей жизнью, всем своим нравственным и жизненным опытом. И добавлю — пожалуй, это будет справедливо — всем своим глубоким знанием последующего, того, чего еще не знает и не может знать его Нибур.

Роман написан человеком, чья величайшая любовь к своему народу вне сомнений. Она всосана с молоком матери, и она неистребима. Но равно в такой же мере неистребимо в этом человеке и стремление объясниться до конца за свою страну и за свой народ, не оставить не отвеченным ни одного из вопросов, которые он решил задать себе и другим, не оставить без ответа ни одно обвинение или самообвинение, раз они выдвинуты, и при этом ни разу не дрогнуть там, где многие другие, менее храбрые люди, чем он, наверное, дрогнули бы.