Ожидание

Графиня Пелагея-Елена-Мария-Августа Кристобаль, известная в свете под кокетливо-легким, как пузырьки шампанского, прозвищем Полетт, возвращалась на родину. Новость эта задала тон разговорам столичного света. Вспоминали родителей Полетт, ее безоблачную юность в родовом имении, первый бал, на котором она имела ошеломительный успех и даже удостоилась чести танцевать польский с самим императором.

С тех пор у девушки не было отбоя от ухажеров. Гостившие рядом с имением кавалеристы, соседи, знакомые близкие и дальние и знакомые их знакомых наперебой восхищались неотразимым обаянием, умом и учтивостью юной барышни и изъявляли желание связать с нею судьбу. Среди всех претендентов на руку Полетт ее отцом был сделан выбор в пользу пятидесятитрехлетнего графа Кристобаля, посла ко двору императора. Уж как умоляла Полетт батюшку поменять решение, как рыдала! Николай Артамонович был непреклонен. Весной 1835 года, когда в небе ярко горела предвестница бед — комета[1], Полетт, которой только-только сровнялось шестнадцать, была обвенчана с графом и вскоре уехала на родину супруга, в край, где проводят зиму перелетные птицы и круглый год цветут цветы.

На долгие годы Полетт была позабыта. О ней вспоминали разве родные, раз в год отправляя подарок к именинам, да подруга детства Женечка, состоявшая с Полетт в непрекращающейся переписке и потому знавшая сокрытую от других жизнь, а равно чувства и привязанности графини. Со времени их последней встречи Женечка успела сделаться баронессою Джейни Алмазовой, располнеть и повзрослеть, но не утратила ни веселого своего нрава, ни привычки кокетничать. Ради первого ей, жене и матери большого семейства, прощалось второе. Кокетство Женечки никто не воспринимал всерьез за исключением разве ее супруга Алексея Михайловича, коротконого толстячка в очках, абсолютного флегматичного ко всему, кроме жены. Ревность барона проявлялась бурно, с непременным вызовом соперника на дуэль, которую наперебой пытались расстроить многочисленные друзья семейства, да и сама баронесса принималась пылко убеждать благоверного в неизменности своих чувств. Дальше обычно следовало примирение супругов, завершавшееся беременностью Женечки.

Из-за этой способности нести смертельную опасность одним только взглядом баронессу прозвали Медузой Горгоной, что человеку, не знакомому с семейными драмами Алмазовых, показалось бы злой насмешкой. Женечка была белокура, розовощека, улыбчива и больше всего напоминала миленького пухлого херувимчика. Вследствие хорошего аппетита платья баронессы быстро делались ей малы, но она с достойным уважения упорством умудрялась не только наряжаться, но даже есть и танцевать в них.

К описываемому моменту в семье Алмазовых было пятеро детей, младшему из них, Витеньке, вот-вот должно было стукнуть два годика, и в свете уже делали ставки, когда же состоится очередная дуэль и кто будет ее жертвой.

— Баронесса, умоляю, не улыбайтесь! На нас смотрит ваш муж, а я не умею стрелять. Взгляните лучше на князя Соколова, он вон там, возле окна. Князь — великолепный образчик мужественности, по слухам, он отлично обращается с пистолетом, — просил Пьеро Поцелуев, нервный и нежный мужчина тридцати лет из той породы, что до самой старости сохраняют в душе и в облике мальчишеские черты.

Пьеро обладал удивительной способностью краснеть к месту и ни к месту, был тих, робок, не шибко большого ума, хотя порой ему удавалось сделать нечто такое, отчего окружающие вдруг сомневались в своей оценке его умственных способностей и задумывались, уж не нарочно ли он дурит их. Алмазова любила Поцелуева за доброе сердце и поистине детскую наивность и изо всех сил желала ему составить счастье с хорошей женщиной. Но только — вот загвоздка! — когда она пыталась вообразить таковую, на ум приходила исключительно матушка Пьеро — Лукерья Алексеевна, женщина властная, рано овдовевшая и всю нерастраченную любовь устремившая на сына, которым правила уверенной рукой.

— Не переживайте, мой муж не попадет в слона с десяти шагов, — поспешила успокоить баронесса своего любимца.

— И все же, молю, отведите взгляд! Береженого, знаете ли… Поведайте лучше, что сообщает вам ваша подруга, графиня Кристобаль.

Благодаря переписке и грядущему возвращению Полетт, Женечка стала центром всеобщего интереса. Вокруг нее сложился кружок холостяков, выспрашивавших подробности о жизни графини за границей и причины, побудившие ее вернуться. Баронесса Алмазова, обожавшая внимание, беззастенчиво пользовалась этим интересом, выдавая заветную информацию по частям и так, чтобы лишь сильнее разжечь любопытство.