Читаем Особый пассажир (ЛП) полностью

— Марк Васильевич? — Без резких движений тронула его в плечо. Ноль реакции.

С бешено стучащим сердцем приложила пальцы к шее — пульс бился.

Перед самым столкновением он пытался дотянуться до меня, то есть, его рука как раз оказалась между головой и подушкой безопасности. Ему досталось гораздо больше, чем мне.

Страх и безысходность начинали сковывать полностью, почти в отчаянии и прокричала в самое ухо:

— Марк!!! Да очнись ты наконец!!!

В ответ тишина. По-моему, я начала плакать. Отстегнула треклятый ремень и со всей дури залепила боссу пощечину. Его голова дёрнулась от удара. Послышалось невнятное мычание, но вроде он начал приходить в себя.

— Марк! Очнулся?

— Сеня? Ты меня ударила? — Его голос казался карканьем.

— Извините, — дрожащим голосом произнесла я, — мы тонем.

— Ты плачешь?

— И что?!

Марк отстегнул ремень безопасности, морщась оглянулся.

— Как мы выберемся отсюда? — Я со всех сил пыталась подавить истерику.

— Откроем двери и выплывем.

— Они не открываются, я пробовала.

— Надо подождать, когда вода почти полностью заполнит машину.

— Не надо нам этого ждать, — кажется, истерика всё же начала подкрадываться, — мы же утонем! Вода попадёт нам в лёгкие, мы перестанем дышать и в агонии утонем вместе с Вилли в грязной реке!!!

— Вилли?

— Майбах, он утонет вместе с нами, а я за ним так ухаживала. Его теперь вообще не спасти! — Из глаз катились огромные слёзы, в горле першило, не знаю, какие силы не позволяли мне сорваться в откровенные рыдания, — там Костик на дороге, с ним что будет? Он просил передать что-то Айрин… О, господи! Моя смерть подкосит Айрин?! Она же до конца жизни не придёт в себя, а у неё скоро день рождения, я подарок не купила…

Я продолжала что-то истерично бормотать. Меня ужасала та мысль, что я погибну, столько всего не сделав. Зачем я откладывала столько замечательных вещей на потом? Я даже на море никогда не была, а так хотелось: увидеть море. И, чтобы там обязательно были горы.

— Сеня, Сень, успокойся, — Марк слегка встряхнул меня за плечи.

— Я дяде Мойше обещала ремонт днища оплатить…

— Так, Сеня, быстро возьми себя в руки, — Марк встряхнул уже сильнее, несмотря на то, как ему самому досталось, даже зубы клацнули. Уж сильно морщился от боли, — мы ждём, когда машину затопит. И делаем это спокойно и без истерик.

— Ты с ума сошёл?! Мы же утонем!!!

— Подбирай тон, я — всё ещё твой начальник. Мы сейчас не сможем открыть дверь из-за разницы в давлении. Когда в машине будет много воды, давление выровняется, и мы сможем выбраться наружу. Поняла?

— Нет! Ты хоть представляешь, как мучительна смерть при утоплении?

— Да дыши же ты! Я не позволю тебе утонуть, слышишь?

— Ты не можешь это контролировать, — зубы начали стучать.

— Если не успокоишься, я тебя уволю.

— Да пожалуйста! В гробу я вертела такую работу, знаешь ли!

— На берегу я тебе это припомню.

— Если мы не утонем, — громко всхлипнула я.

— Давай договоримся: ты сейчас успокаиваешься, а я оплачиваю ремонт днища дяде Мойше, идёт? — Марк держал моё лицо в своих ладонях и заглядывал в глаза.

— И санаторий тёте Любе, — шмыгнула носом в последний раз.

— И санаторий тёте Любе.

Он ещё всматривался в моё лицо, но заметил, что я немного успокоилась и взяла себя в руки. Хотя, это только видимость. Сейчас мне уже казалось, что в машине с появлением воды, которая была уже по колено, заканчивался воздух. Это было нелогично, я это понимала, но страх заставлял остро реагировать на самые разные предположения о моей возможной кончине этим вечером. Приборная панель Вилли ещё некоторое время подсвечивалась от того, что ключи всё ещё оставались в замке зажигания. Но, вот бортовой компьютер моргнул в последний раз, и обычная темнота стала вовсе кромешной.

— Ты опять истеришь?

— Вилли жалко, — всхлипнула носом, — утопленника практически невозможно восстановить. Вода будет в таких местах, куда совсем не добраться, кузов начнёт ржаветь, повсюду плесень, проводка будет оставлять лучшего.

— Ты точно хочешь становиться педиатром? Может, лучше, в автомеханики?

На секунду отвлеклась от похорон Вилли. Никто не знал, что я хотела стать именно педиатром. То есть, все знали, что я хотела быть врачом, но насчёт педиатра было написано лишь в моём сопроводительном письме при поступлении. Откуда Марк об этом узнал?

— Так, Сень, готовься. Сними пиджак, — Марк снимал ботинки, и я последовала его примеру.

— Вот и пришла твоя судьба, — злорадно пробормотала я, отбрасывая ненавистную водительскую кепку в сторону.

— А мне она нравилась, — улыбка босса в этой ситуации была настолько же неуместна, как джаз-концерт на отпевании.

Достала из пиджака послание Айрин и засунул в задний карман брюк. Воды уже было выше пояса, пришлось привстать, чтобы засунуть его в карман, который, ожидаемо, промок насквозь.

— Там что-то настолько важное?

— Послание для Айрин.

— Так, значит, она существует?

— Ну конечно, стала бы я врать насчёт друзей?

— Приготовься. Набери в лёгкие побольше воздуха и не паникуй. Открывай дверь и сразу же плыви наверх.