Читаем Особый контроль полностью

— Примерно так. Никогда не думал, что такое возможно! В таком случае “зеркальные перевертыши” — суть таймфаговые станции с неактивным выходом и временной задержкой, иными словами — накопители-передатчики информации. Они явно не имеют своих энергопитающих систем и тем не менее не связаны со своими хозяевами все время ТФ-каналами, а выдают информацию только при облучении. Направленная ТФ-волна инициирует их и “снимает” запасенную информацию. Только в этом случае энергия им не нужна. Зато теперь мы можем попытаться запеленговать их ТФ-передатчик, надо только разработать и изготовить на основе трассеров пеленгационную аппаратуру в нужных диапазонах и с необходимой чувствительностью. Одно мне непонятно: зачем “зеркалам” такие экзотические свойства? Имею в виду “вывертывание наизнанку”.

Станислав хмыкнул, оглянулся на “зеркало”, равнодушное ко всему, как казалось недавно, вздохнул:

Филипп озадаченно посмотрел на спасателя.

Томах улыбнулся глазами.

— Учись удивляться спокойно, эксперт… хотя твои предположения несут больше вопросов, чем ответов. Да, “зеркала”, вероятно, следящие устройства. Но чьи? На Шемали нет и не было разума, как и на Истории, кстати. — Томах задумался на мгновение. — Ты не обижайся, в твоей компетентности никто не сомневается, но… не ошибаешься ли ты?

Филипп улыбнулся, собираясь ответить, что обижаться тут не на что и надо будет, конечно, не раз проверить новые свойства “зеркал”, но Томах снова угадал его мысли и благодарно сжал руку.

— А не напрасно мы тебя взяли, ей-богу! Помог ты нам здорово! Но все-таки постарайся проверить свои выводы, а?

— Будем ждать следующего “эха”, — сказал Филипп; ему, конечно, давно осточертели мрачные, подавляющие психику пейзажи Шемали, хотелось скорее очутиться на Земле, окунуться в привычную атмосферу забот, тренировок и творческого поиска в “мыслительном” центре ТФ-института, но вслух он этого не сказал.

“Тиртханкар” вернулся на Землю лишь спустя две недели после разгадки тайны “зеркальных перевертышей”, относительной, разумеется: свойства “выворачивания” остались неразгаданными. Повторные, более тонкие измерения полей вокруг них, а также вблизи “звезды Ромашина”, бесстрастно продолжавшей высвечивать “нотную гамму”, не подтвердили и не опровергли гипотезу Филиппа — что “зеркала” есть своеобразные пассивные следящие системы, выдающие ответ при облучении их ТФ-полем. Кем они были установлены и с какой целью, осталось также неизвестным. Вернее, можно было догадаться, что цель этих неведомых любопытных, получивших собирательное название Наблюдатель — слежение за действиями исследовательских групп на Истории и Шемали (“зеркала” на Истории изучали “настоящие” эксперты Управления, об этом Филипп узнал от Томаха уже на Земле), но так ли это на самом деле — никто наверняка знать не мог. К сожалению, запеленговать передачи хозяев “зеркалам” не удалось: во-первых, потому что чувствительность имеющейся в распоряжении людей аппаратуры была на два порядка ниже, чем следовало, во-вторых, она работала в узкой полосе спектра, а в-третьих, “зеркала” вскоре исчезли, сначала на Шемали, потом на Истории. Как они образовывались — то ли вырастали, как живые существа или растения, то ли передавались по ТФ-каналу с планет Наблюдателя, физики установить не могли.

Но отделу безопасности УАСС это обстоятельство не помешало пробить тревогу, и полетели во все концы контролируемого космоса, на периферию исследуемой зоны ТФ-депеши о странных явлениях в пограничных ее слоях, на переднем крае неизведанного, где появлялись пока только земные разведкорабли, и напряглась в настороженном молчании, чутко вслушиваясь и всматриваясь в поле тьмы непознанных пространств, гигантская защитная система человеческой цивилизации…

Под утро ему приснился сон, будто сдает он экзамен на сертификат работника аварийно-спасательной службы, и принимают этот экзамен четверо: обстоятельный, деловитый Керри Йос, сдержанный Никита Богданов, угрюмый Бассард и Аларика… Подробностей сна Филипп не запомнил, осталось ощущение стыда, неудачи и тревоги, но тело было легким, послушным, хотелось дышать, двигаться, есть и работать, одним словом — жить.

После возвращения с окраин известного космоса, куда закинул его неожиданный зигзаг судьбы, Филипп не вспахивал память плугом пережитых событий, но она сама давала о себе знать: то мигающей алой лампой над колпаком патрульного куттера, принадлежащего УАСС, то картиной видеопласта, включающегося по утрам и выдающего иногда пейзажи Шемали.