Читаем Особый дар полностью

Я посмотрела на Арманда так, словно передо мной стоял призрак, и, видимо, посмотрела я как-то очень глупо, потому что он довольно усмехнулся и гордо прошел мимо меня по коридору, чтобы неторопливо собрать висящие в воздухе монетки. Словно он хотел дать мне время прийти в себя после такого потрясения.

— Возможно, ты уже слышала что-нибудь подобное по телевизору, — как бы вскользь заметил он. — Это называется телекинетией.

Я спросила с запинкой:

— Теле… что?

— Я телекинет. Стоит мне захотеть, и вещи двигаются как будто бы сами по себе, а это значит, что они двигаются так по моему желанию. Они мне подчиняются. Это телекинетия. Власть духа над материей. Я, разумеется, не единственный на свете телекинет, но, при всей моей скромности, я, видимо, один из лучших. — Он грустно улыбнулся. — Поэтому глупо было бы полагать, что меня в самом деле разыскивают за убийство. Если бы я действительно хотел кого-нибудь убить, я бы мог сделать это на расстоянии в несколько сот метров и совершенно незаметно. Этому никто не мог бы помешать, но и заподозрить какую-либо иную причину смерти, кроме естественной, никому бы и в голову не пришло. Я мог бы его телекинетически задушить, мог бы сломать ему шею или зажать артерии, обеспечивающие доступ крови к сердцу, и не отпускать до тех пор, пока человек не умрет — инфаркт. Нужно всего-навсего прочесть какой-нибудь учебник по анатомии, чтобы придумать еще тысячу более привлекательных способов.

— Боже мой, — пробормотала я.

Арманд засунул свои монетки обратно в карман и опустился на скамеечку рядом с комодом для обуви.

— Но я никого не убивал, хотя я знаю уйму людей, которым только этого и надо.

— Там, откуда ты бежал? — недоверчиво спросила я. — В этом твоем институте?

— Да, конечно. — Он набрал побольше воздуха. — Они уже несколько десятков лет занимаются там исследованием парапсихологических феноменов. Лет двадцать назад о парапсихологии очень много говорили. Теперь же об этом почти совсем замолчали. — Арманд скрестил руки. — Что, разумеется, не случайно.

— Да?

Он покачал головой. Это было похоже на издевку.

— В семидесятые это все выглядело, должно быть, очень забавно. Тогда психологи толпами ходили по университетам, школам и предприятиям с длинными опросными листами, разноцветными карточками и автоматическими машинками для бросания игральных костей. Они проводили бесконечные серии исследований, где люди должны были угадывать закрытые карты или пытаться заставить кости чаще, чем предполагает статистика, показывать шестерки. Тогда они выяснили, что существует огромное количество людей со слабо развитыми парапсихологическими способностями. Практически в каждом классе сидит по крайней мере один ученик, который чаще, чем обычные люди, выигрывает в детских играх с фишками и игральными кубиками, потому что в нужный момент он выкидывает то число, которое ему нужно. И совершенно бессмысленно говорить, что это простая случайность. Если бы это было случайностью, то такого рода удача сопутствовала бы сегодня одному, а завтра другому. Но эти люди могут каким-то образом подчинять удачу себе, потому что это умение, а не случайность. Это задаток телекинетического дара.

Тут я тоже села на ступеньку лестницы. Я знала человека, который в игре в кости выигрывал с такой частотой, что становилось немного жутко. Это Джессика. Я думаю, что в подобного рода игры она еще ни разу не проиграла.

Я показала на колокольчики:

— Но это-то никак не связано с игральными костями.

Арманд кивнул:

— Верно. Это имеет такое же отношение к игре в кости, как Cruise Missile к копью неандертальца.

Это он опять произнес так высокомерно, что я готова была задушить его на месте, неважно, телекинетическим способом или своими собственными руками.

— Но потом, в середине восьмидесятых, ситуация резко изменилась. Я точно не знаю, как и почему это произошло, но вдруг исследователи наткнулись на настоящие таланты. Это были телекинеты, которые, как надеялись ученые, со временем смогут отклонять ракеты от курса во время полета или на расстоянии взрывать склады с боеприпасами. Такие телекинеты, которые могли бы читать мысли агентов противника. И вдруг в этой области не осталось места для психологов с их анкетами и игральными картами. Вдруг это стало почвой для военных исследований. Это поворотный пункт и суть всей истории исследования паранормальных феноменов. Эти человеческие способности хотят изучить и использовать в военных целях. И все боятся, что кто-нибудь может их опередить. Старая игра в вооружение.

Я поняла. Наконец-то, я кое-что поняла.

— И поэтому про это больше ничего не говорят по телевизору, не пишут в газетах. Потому что все документы и прочее засекречены.

— Именно так.

— И от этих людей ты сбежал.