— Я своего дара не выбирал, — сказал Арманд. — Телекинетия — это талант, с которым я пришел в этот мир. Никто меня не спрашивал, нравится ли мне это. Ведь и тебя никто не спрашивал, нравятся ли тебе твои родители, или страна, где ты родилась, или еще что-нибудь в этом роде. Мое несчастье в том, что мой талант необыкновенный. Только поэтому за мной так гоняются и хотят распоряжаться моей жизнью.

Некоторое время мы сидели молча. Это получилось само собой: просто мне нечего было сказать, Арманд тоже ничего не говорил, и мои мысли унеслись далеко, как Арманд вдруг посмотрел на часы и заметил: поздно. Ты бы попробовала немного поспать.

— А ты?

— А я посторожу.

Поспать? Это была неплохая идея. Я слишком устала, чтобы самой до этого додуматься. Последние часы у меня одно волнение быстро сменяло другое, и если и в Дрездене все будет продолжаться в том же духе, я буду рада каждому часочку сна. Я подняла подлокотники сидений с моей стороны, чтобы можно было нормально лечь, сняла ботинки, пододвинула себе под голову сумку и накрылась своей курткой.

Когда я наконец улеглась более-менее удобно, стало очевидно, что уснуть я не смогу. Мне казалось, что я чувствую, как дрожат мои нервы. Я посмотрела на Арманда. Он все еще сидел на сиденье возле двери и смотрел, задумавшись, перед собой.

Ну ладно, если уж я не могу уснуть, то нужно хотя бы немножко расслабиться и отдохнуть; это все же лучше, чем ничего. Я закрыла глаза и стала слушать монотонный стук колес.

Я действительно не засыпала. Поезд проехал через какой-то город — цветные беспорядочные полосы света мелькали по стенам, где-то вдали загудела сирена, и поезд немного замедлил ход. Я тихо следила за тем, как Арманд встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Его лицо ничего не выражало, и в рассеянном мелькающем свете уличных огней он показался мне очень странным. Как будто существо с неизвестной звезды.

Недолго думая, я задала вопрос в темноту и молчание:

— Арманд, ты одинок?

Он даже не вздрогнул от неожиданности:

— Я думал, ты спишь.

— Я не могу.

Он молчал. Поезд снова стал набирать ход, уличные огни замелькали быстрее по стенам, багажным полкам, занавескам и, наконец, совсем погасли, а Арманд все стоял у окна и смотрел в ночь.

Я не отважилась продолжать свои расспросы. Возможно, я опять задела его за живое.

В конце концов усталость и убаюкивающий стук колес взяли свое, и я уснула.

Но это был легкий сон без сновидений. Один раз я проснулась, сама не зная от чего. Была все еще ночь, и поезд ехал дальше. Арманд сидел напротив меня, у окна. Он заснул сидя.

Я разглядывала его, и странные мысли приходили мне в голову. Он казался каким-то беззащитным, когда вот так спал. Никто бы в тот момент не подумал, что он какой-то необыкновенный и обладает этим странным, необъяснимым даром, за которым так охотились.

Мне казалось, что я начала его понимать. Все видели Арманда-телекинета, и этот образ был настолько завораживающим, что человека за ним совершенно забыли. Должно быть, то же самое происходит с известными певцами или актерами, которых публика обожествляет, не задумываясь о том, что они такие же люди, как и все.

Но вокруг публичных людей всегда есть друзья и близкие, которые действительно их знают и не ставят на золотой пьедестал. А у Арманда таких людей не было. Наверное, после семи лет, проведенных в институте, он даже для своих родителей стал чужим. И, кроме того, Арманд на самом деле был совершенно особенный.

Он, по всей видимости, страшно одинок. Настолько одинок, что даже боится себе в этом признаться. И он не сможет выйти из этого тупика одиночества, даже если его побег удастся. Он навсегда останется Армандом-телекинетом.

Но как только я к этому пришла, в моих рассуждениях показалась брешь.

Секундочку! Стоп!

Если подумать, каждый человек не такой, как все. Каждый представляет собой что-то особенное, хотя бы уже потому, что он единственный. Каждый человек индивидуален. Никого нельзя заменить. Каждый человек неповторим.

У меня возникло утешительное чувство, что эта мысль была исходной точкой в решении проблемы Арманда, но я не смогла додумать ее до конца, потому что мои мысли как-то рассеялись и я снова заснула, а поезд ехал сквозь ночь все дальше и дальше.

В следующий раз я проснулась, когда вокруг меня вдруг зажегся сероватый свет. «Уже день», — подумала я. Я медленно, сонно повернулась на сиденье и попыталась открыть глаза.

Но это был еще не день. Это было верхнее освещение, которое кто-то включил. Большой, широкоплечий мужчина стоял, склонившись над Армандом. Он сразу заметил, что я проснулась, потому что тут же повернулся ко мне, и то, что он направил мне в лицо, было револьвером.

Глава 13