– Ну да, – сказал он, прожевав рыбу. – Есть одна проблема, – он глянул на часы. – Слушай, мне самому это не нравится, особенно учитывая наше общее прошлое, но у меня сейчас встреча, которую никак нельзя отменить, а вечером мне надо посетить одно мероприятие. Ты согласен остаться еще на денек? Мне нужно идти, но я попрошу Венди продлить бронирование в отеле. Заканчивай обедать, а потом машина отвезет тебя обратно в гостиницу. По-моему, сегодня играют «Ориолс»[20]: если хочешь, сходи на игру. Ложа компании в твоем распоряжении. С утра первым делом сядем в самолет и слетаем посмотреть особняк: сможешь сам увидеть Нелли, и тогда ты поймешь, зачем мне нужен.

– Кажется, ты сказал, что все твои самолеты сейчас недоступны. Насколько я помню, два из них в ремонте, а последний одолжила Тейлор Свифт.

Шон оценивающе посмотрел на Билли. Мужчина перед ним был уже не тем мальчишкой, которого он знал. Он как-то странно притягивал к себе. Шон задумался о том, насколько Билли изменил алкоголь. Он был уверен, что напарник все еще оставался собой. Ум у Билли был по-прежнему острым, пусть он и похоронил его под кучей мусора.

– Пойман с поличным, – ответил он и улыбнулся. – Что сказать? Я дерьмо. Я решил, что тебе понравится место в первом классе и поездка на лимузине.

Билли несколько секунд смотрел в окно, и Шон действительно на долю секунды испугался, что он уйдет. Но он уже был на крючке.

– Ты оказался прав. Путешествие в первом классе оказалось лучшим за всю мою жизнь. Но ты так и остался сволочью, – сказал Билли. Однако, говоря это, он улыбался.

– Знаю, – произнес Шон. – Кое-что никогда не меняется, я прав?

Билли постучал пальцами по столу и кивнул.

– С утра ты первым делом отвезешь меня посмотреть на Нелли?

– Первым делом, – подтвердил Шон. Он встал из-за стола, чтобы уйти, но Билли его остановил.

– Просто скажи, – попросил Билли. – Ты взломал ее, но все же я здесь. И по твоим словам, только я могу тебе помочь. Так зачем я здесь, в конце концов? Что такого тебе от меня понадобилось?

– Можно сказать, что мне нужен экзорцист.

– Экзорцист?

– Скажем так, в машине завелся дух.

Глава 4. Она сделала свой выбор

Эмили Уиггинс обняла Перси и отдала малышу его одеяльце. У Перси случился казус во время тихого часа, поэтому Эмили помогла ему переодеться в запасную одежду, хранившуюся в его шкафчике, и прокрутила остальную одежду и одеяло в стиральной машине и сушилке. Пушистое желтое одеяльце со зверями было еще теплым после сушилки, словно уличный камень в летний день, после того как солнце уже зашло. Перси зажал одеяло под мышкой и прошел к столику, на котором Энди Скугинс, их второй воспитатель, выложил на подносе нарезанную морковь. Эмили ни за что бы не произнесла этого вслух, но Перси был ее любимчиком. Отчасти, возможно, из-за того, что его мать была той еще штучкой. В глубине души Эмили верила, что, даря Перси Хедриджу чуть больше любви, чем всем остальным детям, она каким-то образом сумеет его спасти.

– Какой позор, что мальчик его возраста ходит под себя, – сказала миссис Хедридж.

Миссис Хедридж, маме Перси, было слегка за сорок. Многие женщины из тех, которые водили детей в сад, были в этом возрасте. Они ставили карьеру на первое место и старались оттянуть рождение детей, насколько это было возможно. Это была одна группа мамочек. Вторую группу составляли женщины, которые никогда не хотели детей, пока не поняли, что завести ребенка – это все равно что получить некий трофей и доказать, что они могут получить все и сразу, то есть мужа, детей и успешную работу. Миссис Хедридж, как подозревала Эмили, была из последней категории.

Большинство матерей, которые хотели сперва построить карьеру или тянули с детьми, потому что еще не встретили нужного мужчину, слишком опекали своих чад. Они провожали детей в группу, ждали там еще пять, десять или пятнадцать минут и, прежде чем уйти, по многу раз обнимали и целовали своего малыша. Такие матери постоянно спрашивали Эмили: почему, ну почему группы детского сада «Яркое яблочко» не оснащены веб-камерами, чтобы они могли постоянно приглядывать за Джимми, или Джеффри, или Дженни? Или зачастую за Дакотой, Силикой, Рэйвен, Теслой и еще каким-нибудь ребенком, имя которого призвано доказать, что это дитя не такое, как все остальные.