— Да, из тех, что вечно чем-то недовольны. Подашь такому на обед цыпленка, а он скорчит гримасу и скажет, что дома ему лучше готовят. Или комната ему не подходит: мол, солнце мало заглядывает в комнату. Я когда с таким разговариваю, то мысленно приказываю себе: «Спокойно, Пинтенич, спокойно!»

— Такие отдыхающие хуже всего, правда?

— Но можете мне поверить, большинство отдыхающих — хорошие люди, а порой среди них попадаются даже очень интересные. Бывают, конечно, и такие, что сразу их не поймешь. Например, у него голова целый день раскалывается, а он об этом не говорит и лекарства не просит. Но стоит только наступить ночи, как он вызывает врача, а то и меня, и требует лекарства. Разумеется, сначала даже не обижаешься на такого. Но если он повторяет это еще и еще… Тут уж смолчать никак невозможно. Другое дело, если такому чудаку действительно нужна медицинская помощь, тогда пожалуйста! Но ведь просто таблетку от головной боли можно попросить у сестры и днем…

Пока я разговаривал с начальником дома отдыха, в дверь кто-то постучал. Опираясь на лыжную палку, в кабинет вошел майор и пожаловался, что у него распухла нога. Оказалось, что он просто гулял по заснеженному лесу и провалился в какую-то яму.

Начальник дома отдыха вызвал по телефону врача.

— Ну вот, видите, всегда что-нибудь да случится, — сказал он, обращаясь ко мне, когда майор ушел к себе в комнату. — Это еще что, так, пустяки! В первый же день нового заезда я всех предупреждаю, что за полчаса научиться кататься на лыжах нельзя. Однако всегда найдутся два-три чудака, которые захотят учиться кататься на лыжах именно на самой крутой горе. В результате перелом руки или ноги… госпиталь… Короче говоря, ЧП. Летом всех предупреждаем об опасности солнечных ожогов, но все равно без них дело не обходится…

— А других конфликтов не бывает?

— Иногда возникают, между самими отдыхающими. Сюда некоторые приезжают отдыхать с детьми. Дети есть дети… Они бегают, шумят. А здесь находятся такие, кто не выносит детского гвалта. Вот тебе и конфликт! Бывают размолвки и среди молодых супружеских пар. Приезжает такая пара отдыхать, вроде бы все идет хорошо. А потом оказывается, что муж обожает волейбол или плавание, на что уходит все его свободное время. Жене же эти занятия не нравятся. Она начинает скучать, потом ругается с мужем и уходит с волейбольной площадки или с реки. Вечером супруги сидят за ужином как чужие. Хорошо еще, если кто-нибудь из посторонних добродушно подшутит над ними, тогда они быстро помирятся…

— Я полагаю, что основная масса отдыхающих не доставляет вам особых забот?

— Конечно. Больше того, часто отдыхают такие люди, что их вроде бы и не видишь. Уедут они, а потом присылают письма с благодарностью. Например, не так давно я получил приятный сюрприз. Несколько лет назад у нас часто отдыхал известный писатель Бела Иллеш. Я думал, что он уже забыл об этом, но нет! Однажды я получил от него только что вышедшую книгу, да еще с приятным посвящением.

— Так у вас и знаменитости отдыхают?

— Я бы мог вам назвать много имен, но расскажу только об одном человеке. Не так давно отдыхал у нас генерал-лейтенант Афонин, часть которого принимала участие в освобождении Будапешта.

Как-то под вечер он пришел ко мне и попросил: «Майор, возьмите меня с собой на рыбалку!» Ну что ж, собрались мы с ним, пошли. Показал я ему, как нужно обращаться со спиннингом. Забросил генерал удочку и стал смотреть на воду. Посидел тихо, не говоря ни слова, с четверть часа, а потом и шепнул мне: «Как хороша эта тишина!»

Об удочке он даже забыл. Начал вспоминать войну, эпизоды освобождения Венгрии.

«А знаете, майор, — говорил мне генерал, — я ведь в войну едва не погиб чуть ли не в этих местах… Самые трудные дни, можно сказать, были уже позади. В конце января Будапешт в основном был освобожден. Гитлеровцы остались лишь кое-где в Будайских горах. Неподалеку от меня однажды разорвался снаряд противника, восемнадцать осколков впились в мое тело. Меня срочно отправили в Сольнок в госпиталь. Позже мне рассказали, что самый лучший хирург-профессор считал, что я на этом свете уже не жилец. Но, видно, не суждено мне было умереть, да и очень уж я хотел побывать у вас в мирное время. Вот так, как сейчас — Генерал улыбнулся и снова забросил удочку. — Давайте, не будем больше говорить о войне, — предложил он, немного помолчав, и добавил: — Здесь такая мирная панорама».

Поджарили мы с ним на костре сала, выпили немного, потом, собрав удочки, пошли обратно.

«Мы с вами пошли ловить рыбу, а где же она? Что о нас скажут в доме отдыха?» — смеялся генерал.

Когда генерал уезжал к себе на родину, он оставил запись в книге отдыхающих, — продолжал майор. — И отнюдь не ради приличия. Прощаясь, он тепло обнял меня…

Майор Пинтенич уже шестнадцать лет работает в доме отдыха, но каких-нибудь неприятных историй, случившихся с отдыхающими, он никогда не рассказывает, ссылаясь на то, что, мол, у врачей есть свои, врачебные тайны, а у него — тайны дома отдыха.

МУЖСКИЕ СЛЕЗЫ