Читаем Особенные. Элька 3 полностью

— Только учти, поблажек тебе никто делать не будет.

— Не нужны мне поблажки и покровительство твое тоже. Взрослая уже.

— Взрослая, — хмыкнула бабушка. — А для меня всегда будешь несмышленой малышкой, которая обожала сидеть у меня на коленках и…

— Слушать твои сказки, — закончила я за нее и почему-то именно сейчас я рискнула спросить: — бабуль, а у вас в институте специалисты по культам имеются?

— По культам? Зачем тебе?

— Да… история моей мамы очень заинтересовала. Ты помнишь, что она рассказывала об этом жутком ордене «Тайная кровь», кажется.

Бабушка не подала виду, но я слишком хорошо ее изучила, чтобы понять — ее мой вопрос заставил занервничать.

— Думаю, тебе не стоит сейчас думать об этом. Лучше почитай о МЭСИ, об истории создания и прочих важных вещах. У меня где-то была книга… М-м, сейчас принесу.

— Сбежала, — констатировала я.

— А что за орден такой? — спросила Матрена.

И что я могу сказать? Только плечами пожать, потому что сама мало что знаю. И бабушка явно не настроена меня просвещать в этом вопросе. А это значит, что придется все выяснять самой. Как и о странной заминке бабушки, когда Матрена свою историю рассказывала. И пока она отсутствовала, я спросила:

— Так что там случилось, когда Алена и Черный маг встретились снова?

— Ох, Элюшка, то мне не ведомо. Знаю только, что пришел он с надеждой, а ушел злой как черт, и мама сказывала, что не приняла Аленушка его условий, прогнала.

— Условий?

— Видимо, нашел басурманин способ преодолеть препятствие. Душонку свою мелкую не очистил, магию использовал, ритуалы запретные.

— Эх, жаль, что никогда нам не узнать, что же случилось с ними на самом деле.

— Да и нужно ли, Элечка? То дело прошлое.

Так-то оно так, но что если прошлое наше начинает самым страшным образом влиять на настоящее. Тогда без правды не обойтись. А я очень хочу жить. Не знаю, связаны ли отношения Алены и Бальтазара со мной, может, и нет, но мне почему-то кажется, что именно в прошлом скрывается разгадка всех тех зловещих событий, что преследуют меня в последнее время.

Я засобиралась домой. Бабуля упрашивала остаться, но, мне нужно подумать, а здесь, с бабушкой думать о тяжелых вещах совсем не хотелось. Но напоследок я все же спросила:

— Бабуль, а почему ты никогда не рассказывала о своей семье? У тебя есть родители, сестры, братья, ты скрывала это?

— Почему же не рассказывала? Ты знала, что они от меня отказались, когда Андрей родился.

— Да, но я не думала, что это сделали твой родители.

— И такое бывает, милая. Дело прошлое.

— А я бы сходила к ним на ужин.

— Поверь, семья Углич, не та семья, которой можно гордиться. Уже нет.

— Ты Углич, и я горжусь тобой.

— Я тоже тобой горжусь, искорка моя, — ответила бабушка и обняла меня. Матрена надавала в дорогу пирожков, лепешек, варенья и мой любимый ромашковый чай. Половину банок я, конечно, вытащила, я ж не Геракл, в конце концов, чтобы тяжести таскать, поцеловала бабушку, до калитки на этот раз дотрагиваться не стала, мало ли что, а вот попрощаться решила, из вежливости. Но лучше бы не прощалась. Эта противная дверь написала: «Счастливого пути, темная».

— Сама ты темная, — буркнула я и пошла к повороту, но стоило только завернуть, заметила до боли знакомую машину.

— Хм, а он времени зря не терял, — прошептала я, прекрасно зная, кто так заботливо поведал, что я к бабушке наведалась. Не сомневаюсь, что и наш разговор передал во всех подробностях, а может, даже и в лицах. И даже не знаю, что бесит больше: то что они считают в порядке вещей вот так бесцеремонно лезть в мою жизнь или то, что никак не дойдет до некоторых, что я не желаю иметь с ними ничего общего.

Я решила его игнорировать. Прошла мимо машины, и даже успела полпути проделать, пока дождь не начался. И не просто дождь, настоящий ливень, а я в тонкой кофте и туфлях с открытым носом. Класс! Я посмотрела на затянувшие небо тучи, и подозрение закралось, а что если это все подстроено? С него станет над погодой поколдовать, лишь бы своего добиться. И силенок достаточно и наглости. Уууу! Ненавижу его!

— И долго ты дуться будешь? Садись в машину, простудишься.

— И пусть. Вот умру от воспаления легких, зато увижу, как тебя замучает совесть.

— Боюсь, что ты зря потратишь здоровье. Забыла, что у меня ее нет? Я даже не знаю, что это такое. Так что садись и перестань дуться. Я ничего тебе не сделаю.

— Сказал подонок, укравший мои силы, — хмыкнула я. — Слышали мы уже эти сказки. На всю жизнь хватило.

— Ну, все!

О, кажись, я его разозлила. Остановился, вышел из машины, громко хлопнув дверью. Я даже поморщилась. Как можно с такой красивой машинкой обращаться? Изверг. И этот изверг сейчас шутить был не намерен, подошел, схватил меня за плечи и без всяких церемоний прошипел:

— До каких пор ты будешь меня наказывать?

— Не нравится, катись колбаской по малой Спасской.