Читаем Ослепление полностью

Его золотистые глаза, казалось, были готовы прожечь ее насквозь, стараясь понять, поверила ли она его доводам или снова хочет отвергнуть его. Девственна она или нет, воровка она или честная барышня, эта женщина должна стать его женой, даже если ему придется прибегнуть к самому отвратительному шантажу и угрозам. Ведь он ждал встречи с нею всю свою жизнь и теперь вовсе не собирался так легко расстаться с нею.

– Я возненавижу вас за это! – прошипела она сквозь стиснутые зубы, с вызовом глядя прямо в глаза.

– А всего три минуты назад вы клялись в любви, – съязвил он.

– Я люблю вас! Я любила вас! Ах, будьте вы прокляты! Вы так разозлили меня, что я и сама не знаю, что чувствую к вам сейчас! Вы совершенно смутили меня…

И, больше не в силах терпеть, Андреа разразилась рыданиями. Брент силой усадил ее к себе на колени и сказал:

– Равным образом как и вы смутили меня. – Тихонько гладя ее волосы, он продолжал совсем другим, нежным голосом: – Я уверен лишь в одной вещи. Завтра в полдень вы и я станем мужем и женой – к добру или к худу.

Поскольку венчание назначили на воскресенье, планировавшийся Андреа отъезд пришлось перенести – равно как и Мэдди и Бренту. Теперь они собирались отправиться все втроем из Филадельфии в Вашингтон в понедельник, утренним поездом.

Проявив максимум изворотливости, Брент сумел раздобыть разрешение на брак и договорился со священником. Не пожелавшая оставаться в стороне Мэдди крутилась как белка в колесе, проявляя чудеса предприимчивости в своих стараниях превратить эту второпях спланированную свадьбу в нечто грандиозное, знаменательное, способное запомниться молодоженам на всю жизнь. Прежде всего она заставила суетиться всех работавших в ресторане при отеле: от шеф-повара до последнего поваренка. Сбиваясь с ног, они готовили свадебный обед, пекли шестиярусный торт и закупали ящиками шампанское.

Кроме того, Мэдди не постеснялась подключить все свои связи. В качестве подвенечного платья Андреа достался роскошный наряд из расшитого жемчугом атласа – его предоставила Зингеровская фирма швейных машин, демонстрировавшая свои достижения на выставке. Сама церемония – и церковная, и гражданская – должна была состояться в арендованном для этой цели Павильоне цветоводства. Конечно, хлопоты Мэдди несколько облегчило то обстоятельство, что по воскресеньям выставка бывала закрыта – иначе число гостей не ограничилось бы одной сотней.

Были приглашены городские чиновники, государственные деятели, друзья и приятели Мэдди, Андреа и Брента, со многими из которых они познакомились здесь же, на выставке. Мэдди умудрилась выписать из Вашингтона несколько своих самых закадычных друзей – они должны были прибыть в Филадельфию на скором поезде, также как и друзья Брента и его семья. Чтобы документально увековечить этот знаменательный день, был аккредитован официальный фотограф, обслуживавший выставку.

Кроме вполне удавшейся ей роли сказочной феи-крестной, Мэдди должна была выполнять во время церемонии важную роль посаженной матери, тогда как мэр Филадельфии согласился проводить невесту к алтарю. Брат Брента, Дэн, должен был стать шафером, и, по какой-то иронической прихоти, Брент поручил роли дружек Дженкинсу и его коллеге из агентства Пинкертона.

– Издевательство! – бормотала Андреа, поправляя складки свадебной фаты. – Похоже, он вообразил, что будет очень весело иметь под рукой эту парочку от Пинкертона. Вероятно, он верит, что их присутствие не позволит мне пойти в последний момент на попятную под страхом ареста.

– Но ведь это может служить лишним доказательством его безумной любви к тебе, дорогая, – урезонивала ее Мэдди. – Иначе разве мог бы он по-прежнему столь страстно желать жениться на тебе? Он просто старается всеми возможными способами защитить обожаемую им женщину!

– Ха! Прижать кого-то к стенке и вынудить выйти за него замуж – вряд ли это можно назвать браком по доброй воле! По крайней мере мне это не доставляет большой радости!

– Он послал тебе прелестный букет с трогательным письмом, – напомнила Мэдди.

– Что это ты вдруг принялась его защищать? – возмутилась Андреа, с подозрением разглядывая подругу. – Насколько я помню, прежде ты была к нему еще более строгой, чем я! Ты даже обещала заставить его поплатиться за дерзость!

– Я рада, что ты не забыла об этом, моя дорогая девочка, – улыбнулась Мэдди, – и я тоже не очень-то люблю, когда мне предъявляют ультиматумы. И все же я ужасно рада вашему союзу. Ну а, поскольку ты кое в чем чувствуешь себя уязвленной, нам обеим будет приятно содрать с него броню высокомерия и заставить обнажить истинную плоть. Фигурально выражаясь, конечно.

И Мэдди посвятила Андреа в подробности своего плана, после чего ее юная компаньонка не смогла удержаться от злорадного хихиканья.

– Ах, вот это будет неожиданностью! – воскликнула она. – Ты замечательно все придумала.