Внезапно ее поразила мысль, что, если повезет, она сможет покончить со своим отвратительным бизнесом во время пребывания в Филадельфии. Один богатый гость сменял другого, расположившегося в том же номере. Кроме того, в эти дни она обкрадывала незнакомых ей людей, так что ей не приходилось ограничивать размеры похищенного из опасения, что источник дохода скоро иссякнет или кто-то из приятелей Мэдди свяжет сроки пропаж с ее визитами в их дома. Но тем не менее, как и прежде, она старалась не посягать на вещи, которые могли оказаться фамильными ценностями. Нельзя было сказать, что это избавляло ее полностью от чувства вины, но по крайней мере ей не так страшно было смотреть в глаза незнакомым людям.

Покончив с ценностями, находившимися на туалетном столике, Андреа принялась за осмотр разбросанных по комнате вещей. Простофили так часто оставляют броши, булавки и запонки или прямо на платье, или засунув их в карман. Занимаясь обыском одежды, она машинально укладывала обследованные вещи в аккуратные стопки.

Она уже кончила свой обыск и выходила из спальни в гостиную, когда легкий скрип заставил кровь застыть у нее в жилах. В двери, ведущей в коридор, всего в каких-то шести шагах от Андреа, кто-то поворачивал ключ в замке! В испуге она на мгновение оцепенела. А потом, собравшись с духом, сделала отчаянный рывок к ближнему дивану, стараясь укрыться в узком пространстве между ним и стеною. Дверь уже со скрипом раскрывалась, когда она догадалась наконец задуть свечу, все еще горевшую у нее в руках.

– Боже, что за дым! – раздался женский голос. – Здесь так пахнет, будто кто-то только что потушил свечу!

– Возможно, здесь только что была горничная, наводившая порядок, – ответил самоуверенный мужской голос. По комнате разлилось мягкое сияние зажженного газового светильника.

– Что-то непохоже, чтобы она сильно себя утруждала, – заметила леди недовольным тоном. – Ты только полюбуйся! Уж если она снизошла до того, чтобы позаботиться о нашей одежде, то почему бы ей было сразу не положить вещи туда, где им и положено находиться, а не сооружать эту кучу на полу?

– Возможно, она просто не смогла разобраться, что еще чистое и должно висеть в шкафу, а что требуется отправить в стирку, – предположил супруг.

– Если в этом могу разобраться я, то почему у нее не хватит на это ума?

Андреа услышала звон бокалов и звуки наливавшейся в них жидкости; видимо, хозяин решил выпить. К дивану приблизилась пара до блеска начищенных мужских туфель, и их обладатель плюхнулся на диван. Хотя она не могла из своего укрытия разглядеть сидевшего на диване мужчину, она с уверенностью могла сказать, что он весьма упитан, так как сиденье провисло на добрых два-три дюйма, а саму Андреа плотно впечатало в стену.

– И что же должна была делать эта девица? – спросил он у жены. – Обнюхать подмышки твоего платья, чтобы выяснить, сильно ли оно пропотело?

– Не надо грубить мне, дорогой. Ведь ты просто злишься из-за того, что я увела тебя с представления этой ужасной пьесы.

– Мне она нравилась, и даже очень, – возразил он.

– Не могу в это поверить. В жизни не видела ничего более нелепого. – По удалявшемуся женскому голосу Андреа поняла, что дама движется в сторону спальни. Еще мгновение, и она увидит, что ее шкатулка с драгоценностями почти пуста!

– Да что же это такое, Томас! Иди сюда скорей и взгляни! Эта лентяйка горничная не потрудилась даже привести в порядок постель, не переменила простыни! Тебе просто необходимо поставить в известность хозяев отеля!

– Конечно, дорогая, – мужчина с тяжелым вздохом поднялся с дивана и потащился в спальню к продолжавшей громогласно возмущаться половине, – я все сделаю. Но нельзя ли подождать с этим до утра?

Андреа совершила отчаянный рывок к двери в коридор, тяжелая сумка с украденным била ее по бедрам. По счастливой случайности, хозяин номера не позаботился запереть дверь, и она распахнулась от легкого нажатия на ручку. Тут Андреа взяла ноги в руки и что есть духу помчалась прочь, а вдогонку ей несся женский вопль:

– О Боже мой! Нас ограбили!

Не имея возможности достаточно быстро укрыться в собственном номере, Андреа кинулась к черной лестнице, которой пользовались слуги. Она уже заворачивала за угол, когда стены коридора потряс разъяренный рев Томаса:

– Клянусь, кое-кто поплатится за это! Я сам ему голову оторву!

В ответ на этот вопль раздалось хлопанье множества дверей, а потом зажужжало несколько растерянных голосов. Андреа не рискнула задержаться, чтобы прислушаться. Еле передвигая подгибавшиеся ноги, она начала спускаться на нижний этаж.

ГЛАВА 7