Читаем Оскверненный трон полностью

– Лошадь я привел специально для тебя. А заодно нашел и твой меч. – С этими словами Сулейман-бек протянул брату поводья и оружие. – Но ты вправду уверен, что не пострадал?

– Да. – Голос Джахангира звучал увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле.

С помощью Сулейман-бека он взобрался на свою новую лошадь, которая оказалась поджарой гнедой. К своему облегчению, правитель чувствовал, как ему становится все лучше и лучше. В окружении Сулейман-бека и нескольких телохранителей, взявших его в кольцо, он вновь двинулся вверх по склону холма – туда, где бой шел уже вокруг шатров. Люди Хусрава отчаянно сопротивлялись. Падишах видел, как лошади под сошедшимися в бою всадниками встают на дыбы. Несколько всадников Хусрава, которые, по-видимому, узнали Джахангира и Сулейман-бека, вышли из схватки и с криками «Хусрав зиндербад!» бросились вниз по склону, с целью напасть на них. «Да здравствует Хусрав!» Один из них летел прямо на Джахангира. Когда он приблизился, размахивая руками и ногами в разные стороны, правитель узнал младшего брата Азиза Кока. Оказавшись совсем рядом, молодой человек попытался нанести падишаху сильный удар, широко замахнувшись своей искривленной саблей, но Джахангир пригнулся, и сабля просвистела в двух дюймах над его головой.

По инерции всадник продолжал двигаться вперед, и Джахангир, повернувшись в седле, нанес ему сильнейший удар по предплечью, практически отрубив руку. Потеряв контроль над своей лошадью, мальчишка продолжал скакать вниз по холму, в сторону лагеря Джахангира, пока его не вышиб из седла точный выстрел одного из стрелков из ружей, которых Исмаил Амаль разместил за перевернутыми повозками для защиты лагеря.

Зрение Джахангира полностью восстановилось, и, взглянув вокруг себя, он увидел, что с одним из нападавших уже разобрались, а остальные отступают вверх по склону. Несколько тел лежали на земле. Недалеко, раскинув руки в стороны, валялся на спине мужчина в халате шафранового цвета с седеющей бородой. Из его живота торчало покрытое кровью копье. Джахангир узнал Тучина Сингха, одного из своих самых верных телохранителей, раджпута [6] из Амбера, с родины его матери. Этот человек охранял его почти четверть века и вот теперь отдал свою жизнь в битве за него. А всего в нескольких ярдах от Тучина на земле, в красной глине, извивалась стройная фигура, взбрыкивавшая ногами и прижимавшая руки к животу, из которого торчали красно-синие кишки. В агонии умирающий громко звал мать. Джахангир резко втянул воздух – он узнал сведенное судорогой безбородое лицо Имрана, самого младшего из братьев Азиза Кока. Ему было никак не больше тринадцати, и он уже никогда больше не увидит восхода солнца.

Ярость на Хусрава, Азиза Кока и их сообщников, которые стали причиной столь многих смертей в своей неуемной жажде власти и нежелании подождать, пока наступит их время, захлестнула Джахангира. Крикнув Сулейман-беку и телохранителям, чтобы те следовали за ним, падишах погнал гнедую вверх по склону. Уже скоро он оказался в самой гуще схватки, рубя и кромсая направо и налево. Струя теплой крови, которая брызнула из шеи воина после того, как правитель нанес по ней сильнейший удар своим Аламгиром, попала ему в лицо и на какое-то время вновь ослепила его. Джахангир быстро стер кровь рукавом своей туники и опять бросился в гущу рукопашной схватки, окруженный криками, воплями и звоном оружия.

Едкий запах пота и пороха заполнил ноздри Джахангиру, а кровавая взвесь, висевшая в воздухе, с трудом позволяла ему отличать своих от чужих. Но он упорно двигался вперед в окружении Сулейман-бека и телохранителей. Нанеся последний удар Аламгиром, который пришелся очередному стороннику Хусрава прямо по коленной чашечке, раздробив кость и разрезав сухожилия, Джахангир оказался за передней линией обороны противника. При этом он чуть вновь не потерял свою саблю, которая застряла в ноге противника. Подняв глаза, увидел, что шатры Хусрава были теперь всего в каких-нибудь четырехстах ярдах от него. Но пока падишах смотрел на них, от шатров отделилась большая группа всадников, которая исчезла по другую сторону хребта. Среди них Джахангир заметил – или ему показалось, что он заметил – фигуру Хусрава.

– В погоню! Трусы хотят сбежать! – крикнул он Сулейман-беку и телохранителям, одновременно пришпоривая свою гнедую. Но животное уже тяжело дышало – ноздри лошади дрожали от напряжения в предыдущей схватке. В отличие от белого жеребца, место которого ей пришлось занять, она не отличалась ни выносливостью, ни характером. Достигнув вершины хребта, Джахангир увидел, что группа беглецов уже рубится с его воинами, оставленными у подножия холма. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы прорваться – при этом они потеряли всего одного человека, чья лошадь с болтающимися поводьями скакала вслед за беглецами, которые, сохранив боевой порядок, направлялись по равнине на север.