Читаем Ошский погранотряд полностью

На заставе всё пошло своим чередом. Всё было ново, интересно, вначале трудно, потом втянулись: политучеба, тренировки… Охрана границы считалась делом государственной важности, все ответственно относились к службе. Во время моей службы случилось нарушение государственной границы со стороны КНР. Наша группа в составе трёх человек ушла в наряд, вид наряда – «дозор». В течение восьми часов предстояло дойти до соседней заставы (7 км) через перевал, дать определённый сигнал, позвонить на свою заставу дежурному и возвратиться назад. Застава носила имя командира отделения Андрея Бесценного, погибшего здесь от рук басмачей в 1931 году, когда отряд из восьми пограничников вступил в бой против более 70 басмачей. До 1968 года через КПП этой заставы пролегал торговый путь в КНР. Возвратившись, доложили: «Нарушения государственной границы не обнаружено». Почистили оружие, сдали дежурному и пошли в столовую. А через несколько минут заставу подняли по тревоге, команда «в ружьё». Выяснилось: со стороны КНР пересёк границу китаец, за ним устроили погоню, но оружие не применяли. Пограничники со стороны КНР, которые якобы гнались за перебежчиком, залегли на своей территории и наблюдали за происходящим. Нарушитель был задержан нашими пограничниками, затем доставлен на тыловую заставу. Он был голоден, бледен, по нему ползали вши. Его накормили и после небольшого допроса отправили в город Ош. Китаец просил убежища в Советском Союзе, говорил, что в Китае его угнетали. Просил, чтобы не возвращали к своим, так как ему грозит расстрел. За нарушение государственной границы китайца приговорили к пяти годам лишения свободы с отбыванием наказания где-то в среднеазиатской республике.

Лет через 15 после демобилизации я был по делам в Лысьве и увидел там пограничника в чине майора. Разговорились. Он оказался из Ошского погранотряда. Я рассказал про случай с китайцем и узнал следующее. Тот нарушитель, отсидев в тюрьме положенный срок, остался на постоянное место жительства в республике и начал сбор различных секретных данных, был уличен в шпионаже и снова получил тюремный срок.

Подходил к концу первый год несения службы на заставе. Готовясь к встрече Нового года, налепили три тысячи штук пельменей, как делали это на большие праздники. Мне и еще одному пограничнику 31 декабря выпало идти в наряд с 20-00 по охране определенного участка государственной границы. Одеты мы были соответственно – в полушубки, ватники, валенки, чтобы не замерзнуть в течение семи часов, находясь на одном месте. Прибыли на место, доложили дежурному. Тот сообщил, что на первом участке за перевалом сработала сигнализация С-100, которая шла вдоль КСП. Приказано было через перевал выдвинуться на участок, где сработала система. Максимально быстро прибыли на место и увидели такую картину: 15 метров истоптанной КСП, колючая проволока от системы местами оторвана от столбов, за системой с неходовой стороны лежал разодранный горный козёл. Видимо, волки решили встретить Новый год со свежатиной, вот и задрали козла. Доложили обстановку, получили наряд – привести в порядок систему С-100, подровнять более-менее КСП и выдвинуться в обратную сторону. На заставу мы вернулись вовремя, сдали оружие и пошли доедать праздничный ужин.

Когда подошёл срок окончания службы, на заставе было 22 человека нашего призыва. Сразу всех не отправишь домой. Пока готовилась достойная замена, отпускали по 3-5 человек. У кого-то из переслуживших начали сдавать нервы. К 25 декабря 1971 года наших годков осталось 12 человек. Нас собрал начальник заставы и поставил задачу: двуручными пилами распилить бревна и расколоть на дрова. Мы рьяно взялись за работу, так как на следующий день обещана была отправка домой. Помню, работу мы закончили в 22 часа, пришли на заставу, построились, а нам сообщают, что пришла радиограмма: в связи с обострением обстановки на границе дембель до особого распоряжения отменить. Рухнули наши планы встретить Новый год дома, в кругу родных и друзей.

Домой вернулся только 30 января.

Василий Чернышев,

1975-1977 годы службы:

До сих пор храню комсомольскую путевку, по которой Кишертский комитет ВЛКСМ направил меня в армию. Служить, а тем более в пограничных войсках, тогда было очень почетно. Служба началась с обучения в школе сержантского состава в Пржевальске, откуда в звании младшего сержанта был направлен командовать стрелковым отделением Нарынского пограничного отряда. Наша застава «Кок-Айгыр» находилась в горах, на высоте 3900 м. над у.м., поэтому первое время сильно страдали от недостатка кислорода. К тому же вокруг не росло ни одного дерева, и елки на Новый год нам привозили с других территорий. К разреженному воздуху, перепаду температур, голой местности нельзя привыкнуть, только приспособиться.