Читаем Ошибка Клео полностью

Прекрасно! Значит, в досье надо будет добавить пункт о том, что Клео нужны курсы английского. А насчет родителей пусть не волнуется: Кэти умеет их убеждать. (Она подмигнула.) Она сама с ними поговорит. У нее у самой растет сын, примерно ровесник Клео; он живет с бабушкой в Дроме. Это сложная история, и она жутко по нему скучает… Кэти замолчала. (Уставилась взглядом в пустоту.) То, что у Кэти есть сын, успокоило Клео: огорченная мать, как это знакомо и красиво. – А это досье… Для «Галатеи»? Его трудно заполнять?

Кэти взъерошила ей челку. Беспокоиться не о чем, досье она берет на себя.

Но надо набраться терпения. И не радоваться раньше времени, потому что у отборочной комиссии свои критерии. Кэти в нее не входит, она только предлагает к рассмотрению кандидатуры. Но позволяет себе поддержать некоторые из них. (Она улыбнулась и еще раз подмигнула.)

Вечером Клео посмотрела в словаре, что значат слова «киноманка» и «критерий».

Когда она закрыла глаза, ей представилось старинное здание с вывеской «Галатея», похожее на кремового цвета клинику, окруженную парком за чугунной решетчатой оградой; по коридорам сновали женщины с гладкими прическами, держа в руках папки с документами – досье, которые они передавали мужчинам в костюмах. Перспективные проекты.

Яркие картины в воображении Клео омрачались легким беспокойством. Нью-Йорк? Да она даже дорогу спросить не сможет! И где она будет ночевать? Она же никого там не знает. У нее будет еще меньше подруг, чем здесь. Засыпая, она чувствовала стыд за собственную трусость. Чем она отличается от своих родителей? И что будет, когда Кэти обнаружит, что на самом деле у нее нет никаких амбиций?

В пятницу вечером к телефону подошла мать. И заворковала! Ах, как приятно вас слышать! Клео столько о вас рассказывала. Замечательно! Какая прекрасная новость! Спасибо вам огромное.

Мать даже помолодела. И бегом бросилась к Клео: «Ты прошла первый отборочный тур!»

Кэти назначила ей встречу в среду, в пять часов. Надо было отпраздновать первый успех.

Клео никогда не была в этом ресторане на площади возле здания мэрии. Темно-красные банкетки, официанты в темных жилетах, ненавязчивая музыка… Куда бы ни отправилась Кэти, даже здесь, в Фонтенэ, подумала Клео, вокруг нее всегда самая изысканная атмосфера. Клео не могла представить себе Кэти разгружающей посудомоечную машину или ворчащей, как ее мать, из-за сбившегося набок ковра.

Она отвезла ее домой на машине. Выключив зажигание, чуть отодвинулась к окну:

– Дай-ка я на тебя посмотрю. – Она нахмурила брови и прикусила нижнюю губу. – Одежда особенно для артистки. Она многое говорит о человеке.

А Клео уже не ребенок. В ней больше креатива, чем можно судить по одежде. Если у тебя красивое тело, не надо его прятать.

Ремень безопасности врезался Клео в грудь. Щеки у нее покраснели: она понимала, как убого одета. Темно-синий акриловый свитер, дешевые хлопчатобумажные штаны, купленные матерью, куртка-бомбер из искусственной кожи, подаренная бабушкой на Рождество, – а некоторые девчонки из ее класса ходили в настоящем «Шевиньоне».

– Может, в субботу смотаемся вместе в Париж, прошвырнемся по магазинам? Тебе надо найти свой стиль. Правда, это было бы супер!

Они как будто поменялись ролями. Теперь Кэти словно превратилась в подростка и умоляюще складывала руки.

– Какой твой любимый район? – спросила Кэти.

Клео залопотала что-то про торговый центр «Кретей-Солей» и про «Форум де Аль», где когда-то была с двоюродной сестрой.

Париж Клео был городом рождественских и летних распродаж. Или городом школьных экскурсий. В шестом классе их возили в Центр Помпиду, в пятом – посмотреть на башню Сен-Жак. Париж оставался далеким, несмотря на линию А скоростного пригородного метро – от сырой и продуваемой всеми ветрами платформы Фонтенэ его отделяло всего четыре остановки. Изрисованные граффити сиденья провоняли табаком; мужчины, садившиеся напротив Клео и ее матери, которая не трудилась сдвинуть колени, глазели на них и в последнее время все чаще останавливали взгляд на Клео. Это был шумный город, откуда возвращаешься измотанным, оглушенным слишком бодрыми голосами дикторов радио NRJ в магазинах «Форум де Аль» и одуревшим от обилия пешеходов, умеющих, не сбавляя шага, лавировать в толпе.

Мать дала ей пятьдесят франков на расходы. Пусть эта Кэти не думает, что Клео какая-нибудь нищенка.

Париж Кэти не имел ничего общего со столпотворением в «Форум де Аль». Он состоял из кривых улочек с узкими тротуарами и антикварных лавок, где сонные продавцы стерегли драгоценные украшения; Кэти очаровывала их своим щебечущим смехом и признанием в любви к «шику и чуду».