Читаем Ошибка Клео полностью

Родители Клео не относились к числу тех, кого Лара называла обездоленными. Но они цеплялись за свой образ жизни и за работу так, словно это была оказанная им милость. Разговоры за столом почти всегда заканчивались вздохом: «Ну что же тут поделаешь?» Они готовили ее к тому, что и она будет жить так же и ничего никогда не изменится.

Зимой субботы сводились для Клео к наматыванию кругов на катке в Фонтенэ под песни Ким Уайлд; мальчишки выделывались кто как мог, девчонки на них глазели, в то же время стараясь обратить на себя внимание. Весной она по субботам шаталась с подружками по торговому центру «Кретей-Солей»; они заходили в каждый магазин, все мерили и ничего не покупали. Понемножку подворовывали – это было просто.

Нарушить монотонность этого серого бытия могли только занятия танцем, только уроки Стана. Там ей удавалось проявить себя.

Как-то февральским днем к ней в Доме культуры подошла женщина. Шикарно одетая. Ровесница ее матери, может, чуть моложе. Назвать ее имя Клео отказалась, но сказала, что та ее выбрала. Почему ее? Возможно потому, что Клео была самой младшей в группе.

У нее не было причин не поверить в существование фонда «Галатея». Да и почему бы ему не существовать? Фонд выдавал стипендии самым достойным претенденткам. Женщина приобщила ее к красоте. Возила в Париж. Водила в дорогие рестораны, в антикварные лавки, в фирменный магазин «Герлен», в парижские книжные, в кино на лучшие фильмы. Мать с ней познакомилась. На нее эта женщина тоже произвела впечатление.

Лара перебила Клео: о чем она собирается рассказать? О своем первом лесбийском опыте? С женщиной много старше себя? Сколько тогда было Клео?

На Клео нахлынули обрывки воспоминаний, и она попыталась составить из них связную картину. Пропахшая сыростью квартира. Улица в 16-м округе Парижа. Мужчины, члены комиссии, человека четыре или пять, и столько же девочек. Во время этих обедов девочки между собой не разговаривали, они так и не познакомились. Ничем друг с другом не делились. Каждый за себя. Победит лучшая из них. Что они получали? Две-три купюры. Вдоль коридора располагались спальни.

– Сколько все же тебе было лет? – снова спросила Лара.

Они сидели в гостиной на продавленном диване, в окно светила полная луна, тяжело нависая над майской ночью. Клео прижала колени к груди и теребила пальцы у себя на ногах.

Раньше Клео утверждала, что ничего не помнит о детстве; теперь она распахнула перед Ларой свою шкатулку с воспоминаниями, битком набитую резкими словами, грязными словами, ночными страхами и стыдом.

После того раза у нее каждую ночь болел живот. Ее сотрясали рвотные спазмы, но исторгнуть организму было нечего. Внутри царила пустота, бессмысленная и немая. Она не сказала нет, она согласилась, но на что?

– Сколько тебе было лет? – в который раз спросила Лара; у нее в горле уже кипела ртуть.

Клео тряхнула головой:

– Какая разница?

Клео просто покорилась. Как те послушные патрону работники, о которых с презрением отзывалась Лара. Клео отравила этим ядом и других. В школе, рассуждая о будущем, они часто повторяли друг другу: «Мечтать не вредно». Клео побуждала их мечтать. Желать всего того, что, по ее представлениям, для Лары было обычной вещью: заниматься в школе танца, играть в теннис, задумываться о профессии переводчика или стилиста…

После того эти девочки никогда не подходили к Клео в школьном дворе. Они как будто заключили между собой негласный пакт.

Больше всего ее мучило неведение. Была ли она единственной, для кого те обеды… Или наоборот, с каждой произошло то же, что с ней? Ей почти удавалось забыть о них. Но не о Бетти. Нет, только не о Бетти.

Матери Бетти нужны были деньги – Бетти постоянно говорила о деньгах. Она хитростью выведала, где Клео встречалась с той женщиной. Клео ничего не сделала. Она слушала, как Бетти продает себя. Хвастает своими наградами. Дает свой номер телефона.

Клео оттолкнула руку Лары, она не заслужила утешения.

– Сколько тебе было лет, Клео? – снова спросила Лара.

Они молча легли спать. Клео прижалась к спине Лары и мгновенно заснула.

Большинство их общих знакомых думали, что Клео моложе Лары. Когда та в первый раз увидела улыбку на лице Клео, то обнаружила, что зубы у нее как у маленькой девочки. Сейчас все прояснилось. Клео навечно осталась тринадцатилетней и продолжала бессильно колотиться о мертвые углы этой вечности.

После откровений Клео Лара смотрела на нее другими глазами. Игральная карта в руках взрослых, валет, считавший себя дамой, монетка: орел – жертва, решка – преступница.

Сколько их было, соучастников этой смертоносной игры? Преподаватель танца в Доме молодежной культуры: он много раз видел, что Клео встречает после занятий какая-то женщина, и ни разу не поинтересовался, кто она такая. Врачи, которых вызывали к Клео, и ни один из них не расспросил ее так, чтобы она смогла заговорить. Ее родители, не проявившие ни малейшего удивления, когда дочь возвращалась домой с очередным подарком. Официантка, подававшая на стол во время этих «обедов». Кто еще?