Читаем Ощепков полностью

Дзюу-до как спорт до 1914 года в России не культивировался. Дзюу-дзюцу стала известна в России из книг американского офицера Ганкока только как система самозащиты. Некоторые из ее приемов изучались в Петербургской полицейской школе начиная с 1902 года.

В 1914 году впервые в России мною был создан любительский кружок изучения спортивной дзюу-до во Владивостоке. В кружке занималось около 50 человек, преимущественно учащаяся молодежь. Сюда приходили тренироваться и японцы, проживавшие во Владивостоке. Кружок существовал до 1920 года.

В 1925 году во Владивостоке мною были проведены трехмесячные курсы среди советских инструкторов физкультуры.

В 1928 году под моим руководством дзюу-до изучалась в Новосибирске в «Динамо», в Школе милиции и в Штабе Сибирского военного округа.

В 1930–1933 годах работа по дзюу-до развертывается мною в Москве в ЦДКА, ГЦИФК, ЦВШ p.-к. милиции и в некоторых воинских частях РККА.


Приложение 7

ИЗ СТАТЬИ В. С. ОЩЕПКОВА «ДЗЮУ-ДЗЮЦУ И ДЗЮУ-ДО В СТРАНАХ ЕВРОПЫ И В АМЕРИКЕ»[390]

От составителя:

«Данная рукопись (на 3 ученических тетрадях, каждая по 12 листов) хранится в архиве А. А. Харлампиева. На обложке первой тетради рукой Анатолия Аркадьевича сделана пометка: “История писана в 1936—37 гг. В.С.О.».

Первыми проводниками Дзюу-Дзюцу в Европе и Америке, бесспорно, явились европейцы, которым удалось побывать в Японии при посольствах, консульствах, торговых представительствах или в качестве корреспондентов, инструкторов, преподавателей и т. д.

Они знакомили Старый и Новый Свет с новым видом борьбы главным образом теоретически — докладами, статьями, книгами и брошюрами и меньше всего — практически.

Мы склонны думать, что уже в 1542 г. представители Португалии, Испании и Голландии в своих докладах о системе боевой подготовки японского воина не забывали упомянуть и о приемах рукопашного боя.

В 1674 г. в Амстердаме (Голландия) была издана книга по рукопашному бою Николая Петтера, в которой автор излагал главным образом приемы самозащиты и нападения во время боя невооруженных и невооруженного против вооруженного. Описанные в книге приемы были абсолютно схожи с теми приемами, которые культивировались в Японии в эпоху феодализма, и особенно в период феодалов Токугава. Оставляя в стороне вопрос о заимствовании, мы должны сказать, что европейским инструкторам военного дела, снабжавшим и обучавшим самураев больших и малых феодалов владению огнестрельным оружием в конце XV века, если и не удавалось изучить японские приемы рукопашного боя, то, во всяком случае, они имели возможность зарисовать и описать их, что не делали японцы.

Что же касается XVIII и XIX вв. (особенно после 1868 г.), то каждый проживавший в Японии европеец имел возможность свободно изучать не только различные системы «Дзюу- Дзюцу», но и вообще все виды древнего военного искусства.

Мы уже говорили о том, что Европа и Америка стали знакомиться с Дзюу-Дзюцу либо по книгам о Японии, либо по специальной литературе.

К сожалению, большинство писателей редко обладали практическими знаниями в области Дзюу-Дзюцу; но зато они всегда картинно насыщали описания о Дзюу-Дзюцу, делая ее одной из тайн восточной сущности.

Вся заграничная литература о Дзюу-Дзюцу — журнальные и газетные статьи, брошюры, книги, а также отдельные главы в книгах о Японии всегда освещали Дзюу-Дзюцу как систему самозащиты или как один из видов борьбы, имеющей ценное практическое значение, а само название «Дзюу-Дзюцу» переводилось в большинстве случаев таинственными или грозными словами: «ломка мускулов», «раздробление мускулов», «чародейство», «магия», «магия мышечного преодолевания», «дробление костей» и т. д. Лишь некоторые авторы давали такие названия, как «искусство слабейшего» или «нежное или мягкое искусство», что в некоторой мере приближалось к переводу слова «Дзюу-Дзюцу», но оно не было настолько рекламным, чтобы сразу заинтриговать обывателя.

Вообще все было направлено к тому, чтобы создать выгодную конъюнктуру для успешной распродажи издаваемой литературы по «Дзюу-Дзюцу», хромкой по форме и пустой по содержанию.

К таким европейским авторам Дзюу-Дзюцу до империалистической войны принадлежат Бартон Райт, Эркин Бельц, Мартин Фохт, Лафкадио Херн, Ирвин Ганкок, Э. Гаррисон, К. Арманд, Г. Скиннер, Л. Зетцер, Репье, Пешар, А. Лонгхюрст, А. Черпиллод, Э. Андре и целый ряд других авторов.

Из японских авторов, издававших свои труды о Дзюу- Дзюцу на европейских языках, следует отметить М. Цуцуми и К. Хигаси, Н. Моринага, К. Миура, К. Сайте, К. Кояма и А. Минами, X. Такудзи, Д. Сюнеко, С. Уэноси, С. Аримо, Иокояма и Осима, X. Фукуда, А. Накамура и др. Указанные японцы все без исключения были мастерами Дзюу-Дзюцу и вели работу по пропаганде Дзюу-Дзюцу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза