Читаем Ощепков полностью

С одной стороны, это вопросы, лежащие уже за пределами биографии Василия Ощепкова. С другой — для десятков тысяч самбистов, для миллионов простых людей до сих пор остается тайной судьба пионера русского дзюдо и основоположника самбо — того, «кому нет равных». В его истории по-прежнему не поставлена точка, не восстановлена до конца справедливость. Василий Сергеевич, будучи реабилитированным (!), до сих пор не числится в списках жертв сталинских репрессий. Все вроде бы «за», и главная организация, взвалившая на себя крест составления этих списков — «Международный мемориал», имеет все необходимые документы для этого, а Ощепков по-прежнему жертвой не считается. То, что Василия Сергеевича не расстреляли, а удушили воздухом бутырской камеры, до сих пор сказывается, но уже не на его судьбе, а на памяти о нем.

С другой стороны, Михаил Лукашев, Лев Матвеев, Андрей Будзинский, Георгий Звягинцев, Николай Галковский, другие ученики Ощепкова и просто люди, болевшие душой за правое дело, многие десятилетия делали все, чтобы восстановить доброе имя советского разведчика, японоведа, борца. Они посвятили свои жизни изучению подлинной истории самбо, год за годом по крохам восстанавливая биографию создателя уникальной борьбы. Идет время, и ежедневные, ежечасные изыскания сегодняшних энтузиастов кажутся незаметными, каплями знаний вливаясь в океан Интернета. Кто вспомнит сегодня, откуда взялась там оцифрованная запись кинохроники Бориса Бурта, запечатлевшего Василия Сергеевича и его учеников? Кто знает о том, что привычная уже всем «интернет-знатокам» истории самбо фотография юного семинариста Васи Ощепкова в кругу его сверстников еще несколько лет назад не определялась так однозначно, как именно его — Ощепкова — снимок? А ведь восемь страниц «Заключения Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ», убедительно доказывающие, что бритый юноша на японских снимках и основатель самбо — одно и то же лицо, стали плодом усилий одного человека — Льва Семеновича Матвеева. Он ходил, искал, просил, оплачивал… На книжных полках автора этих строк стоит уже целый ряд фундаментальных работ Алексея Горбылева по истории самбо, стоят книги Михаила Лукашева, а в толстой красной папке с наклеенным на обложку бланком Управления НКВД по Московской области хранятся десятки документов, повествующих об удивительной судьбе героя этой книги. Сахалинские энтузиасты добились открытия мемориальной доски своему земляку в Александровске и памятника в Южно-Сахалинске. Поставлены бюсты и памятники Мастеру во Владивостоке и Хабаровске. Много лет мы безуспешно (надеемся, что пока!) ведем борьбу за увековечивание памяти Василия Ощепкова в Москве. Этот памятник будет, обязательно будет. Год за годом, день за днем мы занимаемся этой работой и верим, что когда-нибудь каждый наш соотечественник познакомится с еще одной героической страницей истории своей родины, которую стоит помнить, с биографией человека, которым стоит гордиться.


Вместо заключения

ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗЕРКАЛА, ИЛИ ЗЕРКАЛО ОДНОЙ ИСТОРИИ

О зеркало старинное! Вздыхая,

Беру тебя при ясном свете дня,

И чудится, красавица младая

Из тьмы веков взирает на меня…

Сусукида Кюкин[382]

В 2014 году в московском Доме русского зарубежья им. Александра Солженицына состоялась выставка под названием «Дело русских семинаристов». Выставка небольшая, уютная, в чем-то даже семейная (и потомки нескольких бывших семинаристов приняли в ней участие). Готовить ее пришлось долго — не один год, и все же вещей для экспозиции удалось собрать, как говорится, кот наплакал. Причина проста: большинство героев выставки погибли. Пали жертвами репрессий. А вслед за ними пали-пропали и их вещи. Родственники спешили избавиться от того, что мы сегодня называем вещественной памятью, а тогда было просто уликами, и нет у нас права судить их за это, нельзя. Но кое-что, по счастью, все же сохранилось, и это кое-что сегодня на вес золота. Крохи достались наследникам и в семье Василия Ощепкова: столовый нож основателя самбо, пепельница никогда не курившего первого дзюдоиста страны, портрет его третьей жены в тяжелой бронзовой раме и зеркало. Зеркало, в которое он, его женщины, их потомки смотрелись и смотрятся вот уже 90 лет.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза