Читаем Осенний мост полностью

Я часто думал: интересно, а для ее соотечественников движения ее души так же наглядны, как для нас? — сказал он. — Очевидно, нет, иначе ни вы, ни лейтенант Фаррингтон не зашли бы так далеко. Иногда то, что не видно изнутри, заметнее со стороны. А могу я полюбопытствовать, как вы об этом узнали?

По чистой случайности, сэр. — Увидев, что Гэндзи реагирует абсолютно спокойно, Смит с облегчением перевел дух. — Просто стечение наблюдений, реплик, странностей в поведении. Все внезапно сошлось воедино, и я сумел это осмыслить. Вы же наверняка должны помнить: среди проживающих здесь европейцев ходит масса разговоров на эту тему, и по большей части — довольно нелестные. А попросту говоря — откровенно непристойные домыслы.

Но Эмилия очень чопорная девушка.

Она также очень красивая.

Насколько я понимаю, да.

Насколько понимаете? А сами вы этого не видите?

Честно говоря, нет. Наши представления о красоте настолько расходятся, что можно подумать, будто для наших народов красота и уродство поменялись местами.

Теперь пришла очередь Смита удивляться.

Так вы что, находите Эмилию уродливой?

Ну, уродливой — это слишком резко сказано. Я бы скорее употребил слово «непривлекательной».

Смит выдохнул, как будто затаил дыхание и лишь сейчас это осознал.

Это большое облегчение для меня, сэр, — сказал он. — Если бы вы отвечали на ее любовь взаимностью, ситуация сделалась бы опасной для вас обоих, во всех мыслимых отношениях. Оба наши народа относятся к смешанным бракам без благосклонности. Кроме того, вам ведь нужен наследник, а Эмилия, конечно же, никогда не согласится стать наложницей. Для нее это всего лишь разновидность распутства.

Вы сказали, что намереваетесь повторно сделать ей предложение.

Совершенно верно. Как только вернусь сюда.

А зачем ждать? Сделайте его сейчас.

Женщине, влюбленной в одного мужчину, требуется время, чтобы открыть свое сердце другому. Мы должны запастись терпением. Может быть, вы пока что расскажете ей о нашем разговоре — в смысле, о моем предложении, а не о том, что вы знаете об ее чувствах, — и скажете, что одобряете его? Ваше одобрение моего сватовства окажется красноречивее всякого объяснения.

Благодарю вас за мудрый совет, мистер Смит.

Смит ушел. Гэндзи остался один. Да, он вполне может поговорить с Эмилией так, как это посоветовал Смит. Конечно, потребуется кое в чем соврать, но это не проблема. Он куда более умелый лжец, чем она. Он давно уже скрывает свои чувства от Эмилии и ото всех окружающих. Еще один месяц трудности не составит. Но есть куда лучший способ, который сделает все, что он скажет, более правдоподобным. У чужеземцев есть подходящее высказывание на этот счет.

«Дела говорят громче слов».

Замок бурлил, словно котел на огне. Наконец-то их князь предпринял решительные меры, дабы обеспечить продолжение рода.

Ты слыхала? — поинтересовалась одна служанка у другой, когда они несли подносы с чаем.

Конечно! Уже все все знают.

Интересно, кто же это будет?

Я слыхала, будто он еще не решил.

Третья служанка, шедшая им навстречу, бросила на ходу:

Придворные дамы.

Из двора императора или двора сёгуна?

И отттуда, и оттуда, конечно!

Политика и влечение, — сказала первая служанка.

Вторая кивнула.

Так оно всегда, верно?

Только не для нас, — отозвалась первая служанка, и они тихонько захихикали. На самом деле, они бы попросту расхохотались, не находись они рядом с покоями высокопоставленных мужчин.

Через неделю после отъезда Чарльза Смита в замок прибыли две дамы из Эдо, состоявшие при дворе сёгуна. Состоялась церемония, на которую Эмилию не пригласили. Масами, ее служанка, рассказала Эмилии, что одна из дам — родственница союзника князя Гэндзи, Хиромицу, князя Яманаки. Вторая же приходилась дальней родней князю Саэмону.

Теперь они обе будут его наложницами, — сказала Масами. — Возможно, позднее он решит жениться на какой-нибудь из них, особенно если она родит ему наследника. Но скорее всего, князь прибережет эту почетную возможность для какой-нибудь еще более знатной дамы, с более выгодными политическими связями. Тогда, если какая-нибудь из наложниц родит наследника, жена его усыновит. Я думаю, что кого бы он ни взял в жены, она скорее будет из окружения императора, а не сёгуна. Звезда императора сейчас восходит, а сёгуна — закатывается.

Так она болтала без умолку, выполняя свою работу. Эмилия улыбнулась, кивнула и ничего не сказала в ответ. Если бы кто-нибудь пригляделся повнимательнее, то обнаружил бы, что ее глаза как-то странно блестят. Но, конечно же, никто не обратил на это внимания.