Читаем Осень (сборник) полностью

– Роберт, сынок. Как хорошо, что ты приехал, – голос ее дребезжит. Видно, что ей трудно говорить. – Отнеси меня в сад, пожалуйста. Я так хочу подышать свежим воздухом, полюбоваться цветами.

Роберт подхватил ее на руки, понес вниз. Его напугала невесомость ее тела.

– Что с тобой, мама? – спросил он, усадив ее на скамью под деревом.

– Я умираю, Роберт, – ответила она с улыбкой.

– Нет, этого не может быть, – проговорил он растерянно. Принялся растирать ее холодные руки, словно это могло остановить необратимые процессы, происходящие в организме матери.

– Роберт, ты должен мне поверить. Я знаю, что завтра в полдень все закончится, – проговорила она, глядя вдаль. – Я вижу ангелов, зовущих меня. Я уговорила их подождать до завтра. Я знала, что ты приедешь сегодня. Мне нужно было прижать тебя к своей груди и отдать тебе всю свою любовь и нежность, которых ты был лишен. Прости меня, мой мальчик.

Роберт прижался к ее груди и заплакал.

– Мама, что такое? – раздался над их головами грозный голос. – Зачем вы вышли? Доктор строго-настрого запретил вам…

– Я не желаю слушать про докторов, Робин, – отмахнулась она. – Иди читай нотации своему отцу. Дай нам с сыном побыть наедине.

– С сыном? – Робин побагровела. – Ты называешь сыном этого изгоя, бросившего вас? Да он…

– Заткнись, – рявкнул Роберт, сжав кулаки.

Робин фыркнула и убежала в дом, а старушка прижала ладони к губам и рассмеялась. Когда Роберт вновь уселся на скамейку, она сказала:

– Если бы ты знал, сынок, как они меня измучили. Но больше всех надо мной издевается, Ирод.

– Ирод – царь Иудейский? – спросил Роберт, решив, что мать потеряла рассудок.

– Никакой он не царь, – отмахнулась она. – Неужели ты забыл имя своего отца?

– Ты хочешь сказать, что имя моего отца – Ирод? – Роберт удивленно посмотрел на нее.

– Да, – подтвердила она. – А меня он называл Иродиадой, хотя мое настоящее имя Лора, – усмехнулась. – Раньше мне это нравилось. Я гордилась своим новым именем, пока не узнала, какая жестокая женщина его носила. Она погубила Иоанна Крестителя только за то, что тот говорил ей и Ироду правду, призывал к покаянию. Иродиада уговорила дочь, чтобы та сплясала перед Иродом танец вакханки, а потом потребовала у мужа подать ей голову Иоанна на серебряном блюде. Он выполнил ее приказ. А через некоторое время Иродиада получила на таком же блюде голову своей дочери. Девушка перебегала через реку и провалилась под лед. Она не подумала о том, что лед слишком тонкий и острый, как меч, а она не такая легкая, чтобы бегать по тонкому льду, и поплатилась за свою беспечность. Лед треснул, девушка провалилась между льдинами, которые вонзились в ее шею. Она извивалась в диких конвульсиях, пока не лишилась головы. Острые, как ножи льдины перерезали ей горло. Очевидцы утверждали, что девушка дергалась так, словно плясала адский танец в угоду Ироду… – вздохнула. – Все закономерно: зло породило зло, за зло воздалось злом. Прошу тебя, милый, не мысли зла. Никогда. Хорошо?

– Хорошо, – пообещал он.

– Пожалуйста, отнеси меня обратно. Я устала, – попросила она, виновато улыбнувшись.

Он подхватил ее на руки, понес в дом.

– Ах, какое блаженство я испытываю! – проговорила она. – Я – счастливейшая из женщин. Теперь я ничего не боюсь. Я даже рада, что завтра все закончится.

– Можно попросить тебя об одном одолжении, – сказал Роберт, усадив ее на кровать.

– Конечно.

– Прикажи накрыть стол в гостиной, – попросил Роберт. – Мне хочется хоть раз посидеть за большим семейным столом, посмотреть на своих родственников, почувствовать себя членом большой семьи.

– Прекрасная идея! – воскликнула она. – Мы устроим прощальный ужин при свечах. Только о том, что этот ужин прощальный, мы не скажем никому.

– Никому не скажем, Лора, – повторил Роберт.

– Позови слугу, я отдам распоряжение, – сказала она.

Роберт поцеловал ее холодную руку, вышел.

В семь часов вечера в гостиной накрыли стол, зажгли свечи. Лора надела свое любимое платье, подрумянила щеки, подкрасила глаза, губы.

– Мама, ты помолодела лет на двадцать! – воскликнул младший сын Риф. – Встреча с Робертом вернула тебя к жизни.

– Да, мой милый, – проговорила она. – Я надеюсь, что вы подружитесь, и мы будем частенько собираться за этим столом.

– Это было бы замечательно, – сказал Риф, уплетая жаркое. Ему едва исполнилось восемнадцать, и у него был зверский аппетит, а отец считал, что много есть вредно, и нередко оставлял детей без ужина. Поэтому приезд брата Риф воспринял, как подарок судьбы. И если теперь такие вечера станут постоянными, он наконец-то избавится от постоянного чувства голода.

– Если Роберт останется с нами, жизнь наладится, – думал Риф, поглядывая на брата.